все, и я чувствую себя чертовски счастливым, что ты выбрала меня.

Наши руки переплелись, и мы сели, а Марко обнял меня сзади.

Внезапная тишина вокруг нас предупредила меня о том, что что — то происходит.

— Черт, — прошептал Марко. — Я думаю, это означает, что они закончили разговор. Он не выглядит слишком счастливым, не так ли?

Соломон шел быстро, опустив голову, не отрывая взгляда от тропы перед собой, сложив руки на груди, что создавало впечатление напряженного внутреннего диалога.

Минуту спустя из леса появилась Уиллоу, а рядом с ней Хантер. Брат и сестра шли молча.

— Соломон, — Мила побежала за гигантским мужчиной, который направлялся прямо в свой беспилотник.

Я оттолкнулась от земли.

— Шелли, я серьезно. Не вмешивайся, — предупредил Марко.

— Я просто хочу знать, как все прошло.

— Очевидно, как все прошло, не так ли?

— Возможно, им просто нужен посредник. Афина и Перл сейчас в школе. Держу пари, кто — нибудь из них мог бы все уладить.

— Шелли. — Марко тоже встал. — Мы все хотим лучшего для Уиллоу и Соло, но, возможно, дружба — это слишком много, учитывая их историю и все такое.

— Я просто хочу помочь.

— Я знаю, что хочешь. — Марко притянул меня в объятия. — Я думаю, люди все равно собираются уходить, так почему бы нам не пойти и не спросить Хантера, готовы ли они с Уиллоу лететь домой? Я знаю, что да.

Г лава 34

Четыре месяца спустя

Марко

Мысленно прочитав эти слова, я улыбнулся.

— Кажется, у меня есть начало для моей книги.

Шелли, которая что — то ремонтировала в доме, окликнула меня:

— Что ты сказал?

Повысив голос, чтобы она лучше меня расслышала, я повторил:

— Думаю, у меня есть начало для моей книги.

— Это здорово. Что это?

— Ты хочешь это услышать?

Моя прекрасная жена подошла к дверному проему и прислонилась к косяку, неосознанно поддерживая свой выпуклый живот.

— Это хорошее место для воплощения творческих идей, не так ли?

— Гамак?

— Да, вчера мне пришла в голову блестящая идея. Ты знаешь, что у нас на Родине есть мозговые имплантаты?

— Ага.

— Я думаю, мы могли бы сделать такие же и для животных. Должен же быть какой — то способ, позволяющий им общаться с нами.

— Т ы хочешь, чтобы животные разговаривали?

— Не все животные. Я бы начала с собак.

Я рассмеялся.

— Т ы ведь это не серьезно, не так ли?

— П очему бы и нет? Мы уже используем технологии, чтобы помочь людям с нарушениями речи. Мы могли бы разработать систему, позволяющую наделять голосом невербальных существ, таких как обезьяны и собаки. — Глаза Шелли загорелись. — Может быть, даже младенцев.

Я поднял руку.

— Помнишь, мы договорились, что я буду сообщать тебе, когда идея окажется чем — то большим, чем просто обычное сумасшествие?

— Д а.

— Это не одна из них. Если ты сможешь заставить домашних животных говорить, прекрасно. Но ты не будешь возиться с имплантатами в мозгу младенцев.

— Но подумай, насколько было бы практично, если бы ребенок мог говорить.

— Практично? Т ы когда — нибудь задумывались, хорошо ли, что они не умеют говорить? Сомневаюсь, что они могли бы сказать что — то интересное, кроме как требовать от нас чего — то целый день.

— Я понимаю твою точку зрения. Тогда, может быть, не дети.

— Определенно, не дети.

Шелли постучала пальцем по губам.

— Но собаки. Держу пари, собаки могли бы сказать что — нибудь интересное.

— Например, что? Когда будет готов ужин? Мы можем пойти погулять? Ты не видел мой мячик? Перестань обвинять меня в том, что я пукаю? — Я ухмыльнулся. — Ну вот, я только что рассказал тебе о том, как устроен собачий мир.

Шелли кусала щеки, на ее лице застыло то задумчивое выражение, которое я так хорошо узнал.

— Я подумаю об этом, — сказала она и ушла обратно в дом.

— Эй, Умница, вернись сюда, — позвал я из своего гамака. — Я собирался прочитать тебе начало своей истории.

— Верно. Извини, я отвлеклась. — Шелли вернулась и на этот раз подошла и села в изножье гамака, по-прежнему поставив правую ногу на землю, чтобы сохранить равновесие.

Опустив взгляд на свой текст, я начал читать вслух.

— Из всех высоких инопланетных женщин та, что посередине, привлекла его внимание первой. У нее были гуманоидные черты лица, но темно — красный цвет кожи, желтые глаза и зеленые волосы придавали ей экзотический вид по сравнению с женщинами, которых он знал на Земле.

Я посмотрел на Шелли.

— Что ты об этом думаешь?

— Эм… почему у нее красная кожа и желтые глаза?

— Потому что она инопланетянка.

— Ты сказал, что она высокая. Насколько она высокая?

— Не разбирай то, что я написал, просто скажи, что ты думаешь.

— Я думаю, это дало мне больше вопросов, чем ответов.

— Это были две строчки. Ты не должна была получать ответы. Ты должна была понять, что это научная фантастика и что в ней участвуют мужчина и женщина. Ты поняла эту часть?

— К онечно.

— И ты почувствовала себя на крючке? Как будто ты хотела услышать больше.

— Конечно, например, с какой планеты она родом и как выглядели другие инопланетяне, если они не были гуманоидами. Был ли кто — нибудь из них опасен в плане бактерий, неизвестных человечеству?

Я рассмеялся.

— Я думал о том, чтобы дать ей три груди, но, возможно, это было бы многовато.

Шелли приподняла брови, и ее тон стал кислым.

— Почему бы не сделать ей пять грудей? Она женщина твоей мечты.

— Это не так.

Шелли ушла, а я, ругаясь, выбрался из гамака и побежал за ней.

— Не ревнуй меня к вымышленному инопланетянину. Это глупо. — Подойдя к ней сзади, я опустил голову ей на плечи и положил обе руки ей на живот. — Ты не хотела, чтобы я писал о тебе, поэтому мне пришлось придумать вымышленного персонажа, который был бы таким же сексуальным.

— С тремя грудями?

Шелли не заметила моей улыбки.

— Это даже мило, что ты ревнуешь.

— Я не ревную, это просто гормоны.

— Я знаю. Но это похоже на ревность, так что я собираюсь наслаждаться этим, пока это длится.

— Ну, это может затянуться надолго, если та соседская девчонка не перестанет с тобой флиртовать.

— Да ладно, она всего лишь подросток.

Шелли повернулась в моих объятиях и ткнула меня пальцем в грудь.

— Как ты думаешь, это совпадение, что она сидит на пляже каждое утро, когда ты идешь купаться?

— Она милая девочка. Вот и все.

— Ей девятнадцать, и