внутреннее обоснование, необходимое для действия. Тресков подчеркивал это в своем дневнике: «Любой идеал, независимо от того, основан он на реальности или нет, дает человеку цель, силы жить дальше и двигаться вперед»[779]. Не менее важен и импульс; только исключительная храбрость могла заставить человека действовать в соответствии со своими ценностями, невзирая на угрозу смерти. Как кажется, три этих необходимых компонента присутствовали почти у всех заговорщиков, как бы они ни различались между собой в остальном.

21

Сети сопротивления

Чтобы понять немецкое Сопротивление Гитлеру, вряд ли достаточно обсудить наиболее выдающихся его личностей и их мотивы. За исключением нестандартного случая с Георгом Эльзером, военное Сопротивление Гитлеру – коллективное, а не индивидуальное дело. Группы обладают собственной динамикой, которая основана на связности и взаимодействии между их членами.

В этой книге мы подробно рассмотрели сетевую структуру немецкого движения Сопротивления, подчиняющуюся правилу революционной мутации. Мы увидели, как в 1938 г. возникла сеть, основанная на взаимодействии между продавцами, объединителями и посредниками. За время своего существования движение прошло через три основные стадии: плотная маленькая группировка 1938 г., связанные группировки Трескова (1942–1943) и, наконец, централизованная «схема колеса» Штауффенберга (1943–1944). Теперь мы перейдем к обсуждению влияния каждой из этих стадий на функционирование Сопротивления, его первоначальные достижения и итоговый провал.

Многие историки и не только утверждают, что этот провал был неизбежен. А если так, могли бы они спросить, зачем вообще обсуждать сильные и слабые стороны движения? Гитлера не убили, Германия продолжала следовать за ним, а Вторая мировая война бушевала до самого конца. Неудача заговорщиков была предопределена, и ее методология представляет разве что академический интерес.

Эта книга базируется на предпосылке, что, несмотря на провал, мы можем многое почерпнуть из мыслей и действий заговорщиков, их побед и ошибок. Знакомое всем изучающим историю клише «история не терпит сослагательного наклонения» в лучшем случае неточно. Правильнее было бы сказать, что историки, как правило, избегают гипотетических рассуждений. Однако альтернативные сценарии тенью сопровождают любое объяснение. Например, если мы говорим, что причиной неудачи покушения 20 июля 1944 г. стал отказ Штауффенберга от активации второй бомбы, то подразумеваем, что в противном случае результат был бы иным. Таким образом, альтернативные сценарии – это всего лишь попытка открыто обсудить то, на что чаще всего лишь намекается.

Значительное число историков полагает, что все в мире является результатом «длительных» процессов: культурных, демографических, экономических и так далее. Эван Модсли, например, утверждает, что все события, случившиеся после сентября 1939 г., были неизбежны: Гитлер должен был отказаться от идеи вторгнуться в Британию, затем напасть на Россию и с этого момента уже не мог избежать поражения[780]. Модсли последовательно исключает все альтернативные варианты, чтобы доказать, что события обязаны были развиваться именно так, как они протекали в действительности. Какими бы интересными и блестящими ни были такие построения, у них есть привкус интеллектуальной нерадивости: как бы ни разворачивалась реальность, кто-нибудь всегда объяснит, что так и должно было быть. При этом, как ни парадоксально, всегда найдутся убедительные детерминистские объяснения и для прямо противоположного развития событий. Однако реальность – это не прямое шоссе; это кривая узкая дорожка, полная развилок и непредвиденных обстоятельств. Принятое в любой момент какое-то иное решение могло бы привести к совершенно другому результату.

Историки склонны игнорировать удачу и случайность, но их влияние огромно, когда речь идет об исторической развилке или чрезвычайных обстоятельствах. В 1939 г. Гитлер закончил выступление и покинул помещение раньше времени – и таким образом избежал смерти от взрывного устройства Георга Эльзера; в марте 1943 г. бомба Трескова не сработала; заглянувший в раздевалку сержант помешал Штауффенбергу активировать вторую бомбу; и – самый известный случай – полковник Брандт решил сдвинуть портфель Штауффенберга к другой стороне стола. В каждом из этих случаев Гитлера спасала чистая удача.

Тем не менее история интереснее случайностей, потому что даже когда удача или случай определяют исход событий, структурные факторы и макро– и микропроцессы могут влиять на возможность и вероятность того или иного исхода.

Чтобы понять сильные и слабые стороны сетевой структуры немецкого движения Сопротивления, мы должны изучить преимущества и недостатки сети на каждой стадии, ее перспективы и риски. Для этого нужно рассмотреть три основных показателя: безопасность сети (то есть ее способность оставаться скрытой от служб безопасности); ее революционную самодостаточность (иными словами, возможность опираться на внутренние, а не на внешние силы); и, наконец, контроль (насколько хорошо руководители могут ею управлять). Я бы сказал, что революционная самодостаточность обратно пропорциональна безопасности и контролю. Иначе говоря, по мере того как сети увеличивают свою мощь и самодостаточность, они становятся менее безопасными и более сложными в управлении. В этой главе мы рассмотрим, как эти параметры повлияли на Сопротивление в 1938, 1942–1943 и 1944 гг.

Берлинская группировка: 1938 г

Берлинская группировка-клика, созданная Остером, Гизевиусом и Гёрделером около 1938 г., обладала несколькими существенными преимуществами перед последующими конфигурациями сети, в первую очередь безопасностью. Большинство ее членов хорошо знали друг друга, их связывали крепкие узы солидарности. Такие плотные связи создавали уютную, теплую атмосферу, несколько ослаблявшую эмоциональное и психическое давление, вызванное участием в Сопротивлении. Сохранившиеся свидетельства показывают, что практически не возникало вопросов, можно ли доверять тому или иному члену группы. Ее небольшие размеры обеспечивали надежный контроль: трех харизматичных, инициативных объединителей было достаточно, чтобы эффективно управлять коммуникацией внутри всей сети. К минимуму сводились и проблемы связи с удаленными участниками, поскольку члены группы в основном находились в Берлине.

Но при всех этих преимуществах берлинская группа столкнулась с серьезной проблемой революционной самодостаточности, которая значительно снижала вероятность успеха. Для достижения цели – осуществления государственного переворота – она не могла обойтись только своими членами. Здесь микроскопический размер сети, обеспечивавший высокий уровень безопасности и контроля, оборачивался главным препятствием: численности группировки не хватало, чтобы организовать переворот самостоятельно. Да, у них имелись командующие войсками, такие как Вицлебен, Лидиг и Хайнц, но надежные союзники в провинциях отсутствовали (за исключением Гёпнера). Поэтому в случае переворота силы, верные режиму, могли быстро изолировать Берлин. Единственным решением этой проблемы являлось сотрудничество Гальдера и Браухича, которые, вероятно, могли бы мобилизовать всю армию. Однако эти военачальники не входили в группу заговорщиков и верность делу у них либо была невысокой (Гальдер), либо и вовсе отсутствовала (Браухич).

В любом случае зависимость от армейской верхушки представляла серьезную проблему с революционной точки зрения. История Сопротивления четко показывает, что высокопоставленных офицеров было очень трудно привлечь к планам мятежников. Среди высшего командного состава вермахта постоянно помогали заговорщикам только Канарис и Вицлебен, а на Востоке им так и не