нас нет разницы между этими понятиями. – Помолчав, оно пояснило: – Ничего нельзя изменить именно потому, что все уже произошло. Все выборы сделаны.

Но я не понимал. Ведь прямо сейчас мы можем повлиять на выбор кабраса! А через это – на все последующие выборы! Видя – или чувствуя – мое непонимание, существо добавило:

– Из-за хроноаномалии цепь событий, в которую ты оказался вовлечен, протекала нелинейно, но это по-прежнему цепь событий. Звенья которой связаны друг с другом волей разумных существ.

Оно замолчало, давая мне время осознать сказанное. И, кажется, я понял. Если бы мы отговорили кабраса, то бейдж бы не попал в будущее. И Лира бы его не нашла. Но раз она его нашла, значит, путешествие кабраса с бейджем уже произошло… Точно так же доктор Нейфах не смог повлиять на бейдж, отдав распоряжение Агаточке… Это как если отмотать фильм к началу – он все равно закончится так же, у него не появится другой концовки. Сейчас я просто оказался в начале фильма, финал которого только что посмотрел…

– Значит, свободы нет? – спросил я.

– Напротив. Ведь все выборы сделаны свободно.

А затем существо протянуло мне светящуюся руку и сказало:

– Передай то, что ты называешь переместителем.

Я не колеблясь подчинился.

– Ты был для нас не просто овцой, – сказал Враг Хозяев, забирая у меня «гантель». – Ты значим. И, в отличие от овцы, жив. Твои друзья и дочь ищут вас с Лирой. Хотят спасти. Шанс есть.

Чувствуя, что этот разговор может закончиться в любую секунду, я поспешил спросить о главном, пока еще можно получить ответы:

– Выходит, Элпидофторос все равно оказался бы побежден? И, получается, не имело разницы, какую позицию я займу и что буду делать?

– Для тебя имело. Зло в любом случае было бы наказано, но ты мог быть наказан вместе с ним. Если бы встал на его сторону. Стал его частью. Как твой паразит или как он. – Светящееся существо показало на труп Вуаббы.

– А Гемелл? – спросил я. – Получается, он погиб напрасно?

– Никакая настоящая жертва не бывает напрасной, особенно такая, как у него, – ответил мой двойник, и свет его как будто бы стал ярче в этот момент. – Яркая сверхновая подвига на мрачном небосводе грядущего. Он вдохновил кабраса и дал силы тебе. Ради его жертвы мы не вернем этих муаорро на их родную планету, коей вскоре суждено погибнуть, но отправим их в мир, что был обещан им последним из Хозяев. Эта раса будет спасена. Благодаря Гемеллу. Его жертва дала им будущее.

Следующий вопрос я боялся озвучивать, но все же рискнул:

– А почему вы вообще уничтожили муаорро? Они же были… безвредны.

– Мы этого не делали. Так называемые Хозяева истребили их, устрашившись, что муаорро перейдут на нашу сторону. И нанесли они превентивный удар по наущению именно того, кого ты зовешь Элпидофторосом.

Пока я ошеломленно осмыслял услышанное, мой светящийся двойник поднял и навел на меня переместитель. И мир вокруг мгновенно изменился…

…Я пошатнулся от дезориентации, пытаясь понять, где оказался. Это было большое здание, погруженное во мрак. Пахло деревом, воском и ладаном, как в храме отца Варуха на базе… Вдруг кто-то ударил меня в плечо.

– Больше никогда так не делай! – раздался рассерженный голос моей любимой жены. – Перенес меня без предупреждения! Даже не сказав куда! Бросил одну!

И прежде чем я успел что-то ответить, она вцепилась в меня, прижалась – сильная, живая, моя…

– Я так переживала за тебя! Слава Богу, что ты смог сбежать! А Элпидофторос? Он не вернет нас?

– Нет. Он уже стал историей. Все кончено. Его план провалился. Можно забыть это все как страшный сон…

По мере того как мои глаза привыкали к темноте, я различал знакомые своды и колонны и лики святых, еще не тронутые кощунственной рукой будущего. Тихо трепетал огонек лампады перед ликом Спасителя на иконостасе. За окнами ночное небо уже синело. Тьма отступала. И вдруг стало так легко и свободно на сердце, что слова вырвались сами собой, точно птица из клетки:

– Слава Тебе, Господи! Спасибо!

Какое же дивное, восхитительное, головокружительное чувство, что все закончилось! Кошмар позади. Я переживал, что Бог не слышит моих молитв. Не исполняет. Теперь я видел: Он исполнил их еще до того, как они были произнесены! Просто мне нужно было пройти по этому пути до конца, чтобы увидеть и понять.

Я просил Его спасти Лиру – и вот она, рядом. Теплая, живая, целая.

Я просил Его разрушить план Элпидофтороса – и он разрушен.

Я просил Его помочь мне не сдаться перед злом – и Бог помог.

Человечество спасено от Хозяев. Революция отменена. И даже я сам, о чем не смел и молиться, остался в живых.

– Воспою силу Твою и возрадуюсь о милости Твоей, ибо Ты был защитником моим и прибежищем моим в день скорби моей, – с чувством прошептал я строки псалма.

Этот путь не обошелся без потерь. Были жертвы. Прежде всего Гемелл… Но я вдруг вспомнил, что он взял имя в честь мученика. Он восхищался мучениками. Был рад, когда я крестил дочь в честь мученицы Софии, на глазах которой убили ее дочерей… И словно пелена спала с моих глаз, и я увидел все, что с ним приключилось, через призму вечности. И не было здесь скорби, горя и трагедии, а только слава. Ослепительная, как тысяча квазаров. И все внезапно обрело смысл и стройность, показалось по-настоящему правильным. Не воля Элпидофтороса, нет, но воля Бога и воля Гемелла. Он мечтал стать христианином, но принять водное крещение не мог. И ему было даровано пройти редким, забытым, исключительным путем некоторых древних мучеников – крещение собственной кровью. Если не в точности то же самое, то по крайней мере очень близкое к тому. И глядя через призму вечности, я понял, что это действительно была награда. Не трагедия, а триумф.

И, пораженный этим откровением, я внезапно ощутил то, чего искал и по чему скучал все эти четыре года… присутствие Божие! Могучая, всеобъемлющая, святая реальность нахлынула и заполнила меня! Глядя на лик Христа, проступающий в трепетном свете лампады, я вновь ощутил на себе Его добрый вечный взгляд, пронизывающий меня насквозь.

– Он здесь… – прошептал я Лире, вытирая слезы радости. – Милая, Он здесь!

Церковный сторож очень удивился, когда открыл утром храм и увидел, что в нем есть мы.

– А вы-то еще кто такие будете? – охрипшим голосом спросил он, судорожно крестясь. – Откудова взялись?

Мы пролепетали что-то извиняющееся и,