Пока он смотрел на экран, у меня оставалось несколько секунд. Несколько ударов сердца, чтобы спасти Лиру из этого ада. Ее следовало отправить прочь, но нужно знать локацию, куда переносишь объект. Все колонии Федерации сейчас – еще необитаемые планеты, на которых нельзя выжить в одиночку. И ее родной Лодвар, и моя Мигори – вообще все. Остается только Земля. Я был там лишь в одном месте, которое существовало и в XIX веке.

– Не сердись на меня, милая, – прошептал я, извлекая «гантель» из рюкзака.

– Что ты делаешь? – Она тоже шептала, чтобы не привлекать внимание Элпидофтороса.

«Это не во вред Хозяину!» – заверил я взбудораженного Прадеда, чувствуя его беспокойное ворошение на задворках разума.

– Я люблю тебя, – прошептал я, наводя на нее «гантель» и вспоминая высокие своды и древние образа святых.

Лира открыла рот, чтобы спросить или возразить, и тут ее не стало. А я украдкой начал засовывать переместитель в рюкзак, надеясь успеть спрятать, пока тварь не заметила.

Не успел.

Элпидофторос смотрел прямо на меня россыпью черных точек на своем уродливом лице. Казалось, сама вечность протекла в тишине, повисшей между нами, прежде чем его голос, холодный и липкий, нарушил ее.

– Твоя прекрасная жена… – медленно произнес он, и каждое слово было подобно удару хлыста. – Куда она подевалась?

Первый порыв, темный и трусливый, подсказывал: солги. Но нет. Ложь была бы еще одной уступкой злу, что стояло передо мной. Еще одним поражением. Я не буду врать.

– Я подумал, что она здесь больше не требуется, – произнес я и сам удивился твердости в своем голосе.

Конечно, Хозяин мог прямо сейчас отобрать у меня «гантель» и с ее помощью вернуть Лиру в этот ад. А затем сделать с нами все, что угодно его извращенной воле. Я надеялся, что ему станет не до нас, но, видимо, напрасно.

И тогда второй порыв поднялся из грязи моей души: упасть на колени, умолять чудовище о прощении, о пощаде. Но нет. Пресмыкаться перед злом я тоже не буду.

– Что у тебя? – поинтересовался Элпидофторос, приближаясь. – В твоем рюкзаке.

– Разные вещи…

«Яви ему артефакт!» – велел Прадед, и моя рука, будто сама по себе, медленно поползла в глубь рюкзака, нащупывая холодный металл.

Третий порыв, отчаянный и яростный: выхватить «гантель» и переместить Хозяина. На астероид Кесум, например. Сейчас еще безжизненный… Но нет. И Прадед не даст, и артефакт не поразит своего творца. Это его вещь.

И тут во мне произошел внезапный, окончательный перелом, и я, наконец, решился. Совершил волевое усилие, которое так долго не хотел делать и был уверен, что не смогу.

Я доверился Богу.

«В руки Твои, Господи, предаю жизнь мою. Делай со мной что Тебе угодно…»

Захочет ли Элпидофторос вырвать мне язык, как кабрасу? Переломать конечности, как сыну Гемелла? Или высосать жизнь, как из габреонов? Будь что будет. Боль, поражение, смерть – я больше не убегаю ни от чего из этого. Только бы совесть сохранить. Лишь ею я не пожертвую. И Тем, Кто мне ее дал.

Словно тугой узел развязался в моем сердце, и я ощутил себя невероятно свободным. Я глядел на приближающегося монстра и понимал, что больше не боюсь.

Мне по-прежнему хотелось жить, но, если Богу угодно, чтобы я погиб от руки Элпидофтороса, я принимаю это. Я не лучше тех, кто уже пострадал и погиб от него. И если Бог видит, что только через такой исход лежит путь к спасению моей заблудшей души, я доверяю Ему.

Не бейдж в синем контейнере был моим врагом. Не судьба. И даже не Элпидофторос. Мой настоящий враг все это время был внутри меня. Каким же незрелым и глупым я был, что защищал его… считал частью себя… считал собой… Для того, видимо, и произошло все это со мной, чтобы я его увидел и разотождествился с ним. Научился доверять Богу…

Тень Элпидофтороса уже накрыла меня, я сделал глубокий вдох…

И вдруг раздались выстрелы!

Бах-бах-бах-бах-бах!

Грохот огнестрельного оружия слился с ревом боли. Мы с Хозяином синхронно обернулись на звук и увидели, как император кабрасов разряжает обойму из пистолета Чавалы, прислонив его ствол к «стогу сена».

…Бах-бах-бах!

Какие бы ни были защитные системы на мостике, на такой дистанции, в упор, они не сработали. А может, эти системы оберегали только Хозяина.

Развернувшись к нам, кабрас с пренебрежением отбросил опустевший пистолет, и тот, заскользив по полу, остановился почти у самых щупалец Элпидофтороса. А Вуабба, чей рев превратился в жалобный писк на грани ультразвука, медленно осел на пол. Из ран в его боку пульсирующими толчками хлестала густая зеленая кровь. Одновременно с тем кабрас, прежде всегда сгорбленный, распрямился, и вдруг оказалось, что он высокий! Вровень с Хозяином или даже немного выше. Словно на миг проступило былое величие, и сейчас он действительно выглядел как император, полный спокойного достоинства…

Элпидофторос, забыв обо мне, вскинул руку, и последний из кабрасов замер, будучи скован невидимыми путами. Однако даже в этом состоянии он казался благородным. Бесстрашным. Словно памятник самому себе.

Я был потрясен этим неожиданным поворотом, гадая, зачем кабрас так поступил и что же теперь будет… Ведь пистолет ему дал я!

– Ты решил восстать? – прошипел монстр, приближаясь к кабрасу и на ходу вытягивая щупальца, что извивались как злые, слепые змеи. – Сейчас ты пожалеешь…

– Не пожалеет, – произнес вдруг чей-то голос.

Чистый, спокойный и не допускающий возражений. Он звучал прямо в моей голове или даже глубже, резонируя в самой ткани души.

В разных концах мостика прямо из воздуха явились два сгустка чистого, немерцающего света. Элпидофторос, обернувшийся к ним, вздрогнул и отшатнулся с ужасом, которого я в нем еще не видел. Он взмахнул обеими руками – и со всех сторон из стен посыпались плазменные заряды. Такие же, что убили здесь четырех землян. Огненные шары устремились к пришельцам… и бесследно растворились в их сиянии, словно капли дождя на поверхности океана.

Одно из существ плавно двинулось к Хозяину. Второе же вытянуло из своего тела нечто вроде светящегося отростка, который на мгновение коснулся стены. Обстрел немедленно прекратился. А кабрас в тот же миг снова ожил, с интересом поворачивая голову вслед за первым существом.

По мере движения оно начало менять форму, расти, все явственнее приобретая черты Элпидофтороса. Метаморфоза завершилась, когда оно оказалось прямо перед ним. И тут я поразился: то, что я всегда считал отвратительным в облике Хозяина, здесь, в этой копии, выглядело… совершенным. Прекрасным! Вид был преображен, и мне подумалось, что это, возможно,