Глава 13

Эрен

Праздник дня весеннего равноденствия, который знаменует реальный приход весны и начало посевной, наступил как-то внезапно для всего Херцкальта. Сначала учения барона, потом кровавая луна, а после — загадочный взрыв на верхних этажах замка, который слышал весь город. В итоге людям было о чем посудачить, так что когда настало утро праздничного дня, часть горожан даже не заметили этого, пока не вышли на улицы и не увидели, что трактирщики еще засветло стали выносить столы, а лоточники активно готовились к праздничному торжищу.

Проснулась я как обычно в пустой кровати. Виктор, который еще позавчера отнес кузнецу котел на ремонт, весь вчерашний день пропадал у мастеровых. Как рассказала мне Хильда, по слухам барон четко вознамерился собрать какую-то особую посевную телегу, и сейчас половина мастеров Херцкальта стояла на ушах, пытаясь угодить лорду земель в его задумке.

Я же была на Виктора обижена, и у меня были для этого причины. Его демонстрация силы и власти над Грегором мне совершенно не понравилась, а когда я увидела оруженосца с заплывшим глазом, то окончательно приняла тот факт, что мужчины не шутили. Нет, я и раньше знала, что это совершенно иные создания со своей непостижимой логикой, но большинство своих жизней после борделя я провела либо в одиночестве, либо в окружении женщин. Даже служба в Храме не заставила меня больше общаться с противоположным полом, а моим главным собеседником был Петер, но к тому моменту мы оба уже являлись седыми старцем и старухой.

Но самая большая причина для обиды на Виктора прямо сейчас ходила по покоям и вместе с Лили выбирала мне наряд для выхода в город. Хильда! Вчера купеческая дочь проболталась, что очень ждет свадьбы с Ларсом, и что-то было в ее тоне такое, что заставило меня задать уточняющие вопросы. И тут уже загнанной в угол дочери Морделов не оставалось ничего, кроме как вывалить на меня всю историю, начиная от того, как барон застукал их за непотребством и, заканчивая тем, что вообще-то Хильда Мордел присягнула Гроссам на верность, хоть и была из купцов. То есть теперь она служит не только мне, но и моему мужу.

Последнее меня должно было обрадовать. Купцы очень дорожили своим особым статусом в обществе и всегда держались особняком, а некоторые из них были богаче и влиятельнее большинства аристократов. Те же Морделы могли со временем занять место реальных правителей Херцкальта наравне с Легерами, если бы не решимость Виктора и наше с ним образование, что позволило раскрыть махинации бывшего бургомистра.

Но мне от этих новостей было только горько. Я понимала, что Виктор никогда не будет со мной откровенен, но считала, что всё, касающееся управления наделом, мы обсуждаем прямо и открыто!

Я не стала ждать, что муж и сегодня почтит меня своим присутствием, так что собиралась для выхода в город в одиночестве. Чем бы ни промышлял Виктор Гросс, хотя бы его жена должна посетить гуляния, чтобы обозначить вовлеченность лордов в дела надела. Я думала прогуляться по рядам, купить пару безделушек, а потом немного посмотреть выступление артистов, которые прибыли в Херцкальт. Мне не нравились кукольные спектакли, но всегда завораживало жонглирование или метание кинжалов по мишеням, так что и для меня на этом празднике найдется что-нибудь интересное.

Когда мы с девушками уже собирались выйти из покоев и направиться вниз, на пороге появился взмыленный Виктор. Барон выглядел откровенно плохо: небрежно собранные в хвост волосы, чуть отросшая борода и усы, за которыми он сейчас не следил, одежда в пятнах сажи, видимо, от кузнечного горна, рядом с которым он находился последние два дня.

— Милорд, — мои служанки тут же поклонились Виктору, я же только опустила подбородок, приветствуя мужа.

— Уже уходите? — спросил мой муж.

— Мы собирались прогуляться, милорд, — чинно ответила я, не поднимая глаз. — У вас много дел и я бы не посмела отвлекать вас такой безделицей.

Виктор бросил скользящий взгляд по трем нашим фигурам, после чего мотнул головой, выпроваживая Лили и Хильду из комнаты.

— Я как раз планировал составить вам компанию, — сказал мужчина, едва за служанками закрылась дверь. — Дайте мне десять минут, Эрен, мне нужно переодеться.

— Вам не стоит жертвовать своим временем на такие банальные вещи, — возразила я, пытаясь подавить внутреннее раздражение.

Еще неделю назад я много размышляла о том, как мы с Виктором выйдем под руку из ворот замка, отметить праздник весны. Как барон прикажет вытащить столы из главного зала во двор, как его дружинники откроют бочонки с пивом и устроят небольшое застолье. Как Виктор, на правах лорда, поднесет факел к чучелу и под крики толпы сожжет образ отступающей зимы. Как Петер прочитает вечернюю молитву для всего города.

Это был важный день, который я уже практически полностью распланировала еще до отъезда Виктора на учения, но теперь взорвавшийся котел и этот странный проект, с которым мой муж бесконечно возился у кузнеца и колёсника, превратил все эти планы в пыль. И пусть, я была умудренной годами женщиной, прошедшей через множество тягот, я смирилась с тем, что котел для варки и странное приспособление на основе телеги важнее, чем какое-то чучело и красование пред чернью, но вот чего я не могла простить Виктору Гроссу, так это истории с Хильдой. Я так долго терзалась мыслями о том, что сделала нас должными перед Морделами, попросив их подручных для ареста общинников! Так сомневалась, правильно ли поступила! А этот мужчина уже принял присягу от их единственной дочери и пообещал ей брак со своим вторым заместителем! И ни слова мне не сказал!

Так что теперь я вовсе не желала его видеть.

Нет, это была не детская обида, но скорее обоснованное раздражение. Я хотела дождаться, когда у моего мужа появится больше свободного времени и, может быть тогда, он соизволит ввести меня в курс своих дел. Ведь он сам обозначил мой статус — не просто молодой жены, но и полноценной хозяйки Херцкальта. Но вот только что я за хозяйка, если не в курсе столь важных решений, которые принимает мой супруг⁈

Пока же я копила злость и обиду на Виктора Гросса, мужчина, как ни в чем не бывало, перебирал свои вещи, выбирая, на его взгляд, наиболее нарядные экземпляры.

— Это небольшое свидание никак меня