были эти воспоминания. Но длилось это всего лишь несколько мгновений. Вот, мой муж встрепенулся, опустил руки и, придвинувшись к столу, заговорил:

— Но вообще, меня интересует кое-что другое, — начал Виктор, перебирая собственные заметки в поисках какой-то конкретной выписки. — Ты говоришь, что будет голод, и я решил посмотреть, сколько у нас крепостных отрабатывает барщину и какой объем земли засевается конкретно в нашу пользу, как лордов.

— Да, для нас возделывается сразу несколько полей, — ответила я мужу. — Это одни из лучших земель в округе, только пару лет назад подсеченные и плодородные… А что с ними не так?

Виктор выглядел смущенно. Я бы даже сказала, растерянно.

— Эрен, я хотел увеличить площадь полей минимум в полтора раза, все равно хлеб или овёс лишним не будет… — начал мой муж, будто бы сомневаясь в своих словах. — Но объясни мне, какого демона для засева нужно такое огромное количество зерна? Почти треть от ожидаемого урожая? Или тут ошибка и лишний ноль?

Он протянул мне записку, на которой шли стройные столбцы чисел, которые мой муж выписал из учетных книг, по всей видимости, пока я переодевалась после завтрака. А может быть, он сделал это прямо ночью, пока я спала, потому что работа была проделана большая.

Виктор если и не поверил мне, то не собирается просто отмахиваться от предзнаменований. Ведь всеобщая паника может взвинтить цены на продовольствие, что позволит неплохо заработать. Так мог рассуждать мой муж.

Но, глядя на эту бумагу, а после переводя взгляд с листа на лицо моего озадаченного супруга, я все не могла избавиться от одной въедливой детской песенки, которую знал каждый крестьянский малыш от Херцкальта до самых южных районов Фрамии.

'В дурной год — два фунта получишь всего,

В средний — четыре, не бог весть чего.

А в добрый, когда и солнышко есть, и дождь льёт ручьём,

Целых семь фунтов домой унесём!'

Эта простая песенка помогала запомнить, какой урожай ждать в зависимости от объема потраченного на засев зерна. Один фунт посеял — два собрал на плохом поле или в плохой год. Обычный урожай — это четыре фунта на фунт засева, а в богатых теплых житницах на юге снимали и по семь фунтов.

Виктор этой песенки не знал, хотя она моментально врезается в память даже взрослому, стоит ее услышать пару раз.

И хоть я и так знала это, но получила очередное подтверждение: мой муж никогда не был крестьянином, а, вероятнее всего, никогда не был даже простолюдином.

Впрочем, теперь меня этот вопрос совершенно не тревожил. Когда-нибудь придет время, и я узнаю, кто такой на самом деле Виктор Гросс.

А пока нам нужно готовиться к последней урожайной посевной.

Глава 11

Виктор

— Виктор, это совершенно обычные цифры, земли-то в Херцкальте не слишком плодородные, да и погода…

Эрен приняла мои выкладки, быстро пробегаясь глазами по цифрам.

— То есть, тут никакой ошибки? — уточнил я. — У нас на засев наших полей уйдет до ста пятидесяти мешков зерна?

— Если мы планируем засеять всего четыре хуфа, то да, — согласно кивнула Эрен. — Легер предпочитал собирать налоги оброком, а не барщиной, так что пока наши поля не слишком обширные, неизвестно, как будут справляться люди.

— Но ведь это минимум пятнадцать тысяч фунтов зерна… — продолжил я.

Эрен посмотрела на меня, как на идиота. Вот честно, во взгляде моей жены читалось недоумение и какое-то разочарование, будто бы я показал себя полным дураком.

Но мне не оставалось ничего другого, кроме как обратиться за помощью к ней. Я проснулся на рассвете — сказалась привычка, которая моментально вернулась на учениях — и пока заплаканная и изможденная Эрен спала, я отправился в кабинет, потрошить учетные книги на предмет информации. И я нашел всё, что мне было нужно.

Обычный крестьянский двор брал под пахоту обычно один хуф — половину под засев, вторую под пар — с которого уплачивалась десятина податей, а именно три-четыре мешка за засевную площадь. За ту землю, что стояла под паром, денег корона не требовала, ведь на ней ничего не росло, а пахать ее все равно приходилось за свой счет. «Городское» поле, которое возделывалось для того, чтобы покрывать нужды самого города, составляло всего четыре хуфа и я не планировал что-либо менять в этом году, потому что иначе пришлось бы увеличить количество дней барщины.

Мне очень хотелось все вывалить Эрен. Что я не знаю, сколько вообще по размерам этот хуф, сколько уходит зерна и является ли нормальным то, что на один мешок семян собирают всего три мешка урожая. Сначала я испугался, что сто пятьдесят мешков это совсем уж огромная цифра, но потом все же успокоил сам себя. В мешке было примерно двадцать пять кило, то есть сто пятьдесят мешков это около пяти кубометров зерна, если брать его плотность процентов на тридцать меньше, чем у воды.

Но все равно, это почти три с половиной тонны зерна или семь тонн готового хлеба… Просто засеять поле. Дурдом.

Эрен же сидела и неотрывно наблюдала за каждым моим действием. По ее внимательному взгляду я сразу понял: она заметила одну малюсенькую нестыковку.

То, что я ничего не понимал в хуфах и объемах посева, входило в конфликт с биографией оригинального Виктора Гросса. Нет, в обрывках памяти Виктора были осколки про какие-то югеры и моргены, похожие величины я нашел даже в заявках общинников, которые занимались дележкой полей в этом году, с учетом выданных льгот. Но вот сколько это — югер, я был вообще без понятия. По ощущениям, метров сорок в ширину и сотня в длину. Но конкретных цифр в голове Виктора не было.

Прямо сказать, я и сам-иномирный не слишком разбирался во всех этих акрах, гектарах и сотках. Просто знал, что шесть соток — это дачный пятачок, пятнадцать соток уже классный участок, а тридцать соток картошки звучит угрожающе. Но зерно — это не картошка, масштабы вспашки тут совершенно другие.

Мне казалось, что шести волов в дополнение к тем тягловым животным, которые были у общины, будет достаточно, чтобы покрыть возросшие нужды в производительности, в чем убедила меня и Эрен, но даже не зная порядка величины хуфа становилось понятно: чтобы просто разбросать такое количество зерна тонким слоем, нужна огромная территория. И, вполне возможно, никакого расширения у нас не получится. О чем