пока я не успела что-либо ему ответить, подошел и мягко поцеловал в лоб. Словно это был наш ежедневный ритуал, словно он делал так сотню раз до этого момента, и сделает тысячу раз после.

Это было приглашение. Приглашение к здравому и спокойному разговору, который он уже спланировал. Начиналась пахота, а за ней и посевная — и я это понимала — а значит лучшего момента, чтобы убедить моего супруга в серьезности грядущей угрозы, у меня не было. Нужно успокоиться, собраться с мыслями и сделать все для того, чтобы Виктор встал на мою сторону.

После того, как слуги унесли посуду, а Лили помогла мне переодеться из утреннего легкого платья, в котором я завтракала с мужем, если он не уходил пораньше, в повседневное платье, в котором я проводила большую часть дня, я направилась в соседнюю комнату.

Виктор уже погрузился в бумаги. Я видела, что он просматривает документы и накладные, которые мне пришлось подписать в его отсутствие, и по лицу Виктора Гросса было понятно, что у барона возникли вопросы.

— Эрен, — мягко начал барон, и я почувствовала себя чуть неуютно, потому что знала, о какой бумаге пойдет речь. Приговор, который я вынесла семьям старейшин, лежал прямо перед Виктором. — Что тут случилось?

Я прошла через кабинет и, стараясь сохранять невозмутимость, опустилась на свое место, и только после этого посмотрела на супруга.

— Вы о приговоре трем семьям с отзывом налоговых послаблений? — уточнила я.

— И с выпиской штрафа на каждого взрослого члена семьи, — сказал барон. — Это довольно серьезное наказание, как по мне. Что тут произошло?

— Они позволили себе лишнего, милорд, — ответила я, склонив голову. — И я с этим разобралась. Они говорили о вас дурно, распускали слухи и за глаза называли простаком, который не понимает, что делает. Еще и потакает малообеспеченным подворьям вместо того, чтобы позволить общине самостоятельно решать, кто получит волов на пахоту. Да и само решение сдавать животных за бесценок… Они проявили к вам огромное неуважение, настолько огромное, что это дошло до ушей Арчибальда, а он уже доложил это мне. Поэтому я воспользовалась тем, что баронская цепь лежала на моих плечах и вынесла, как мне кажется, справедливое решение. Воздержалась от телесных наказаний, так как они вам не по душе, но наложила значительный штраф. Ведь больше всего общинники не любят платить лишнего. А так же забрала то, над чем они насмехались, мне показалось, что это будет справедливо и я…

— Нет, так не пойдет, — покачал головой Виктор, откладывая в сторону мой приказ. — Меня это не устраивает.

— Я понимаю, что взяла на себя слишком много, но милорд!.. — воскликнула я, но муж меня тут же перебил.

— Ну вот! Опять! — выглядел он удрученным. — Я столько раз просил не называть меня милордом, Эрен! Сколько можно! Мы женаты уже три месяца!

— Простите?.. — пробормотала я.

— Я могу понять обращение на «вы», с этим тяжело справиться, — продолжил недовольно вещать супруг, — но ведь ты обещала, что постараешься называть меня по имени! А постоянно срываешься на это… «милорд»!

Последнее слово он буквально выплюнул с таким презрением, будто бы произнес ругательство.

— Вы недовольны моим обращением?.. — уточнила я.

— Ну да, — прямо ответил муж. — Недоволен.

— Но как же мой приговор и конфликт с общиной? Я ведь воспользовалась вашим доверием… Уже после я подумала, что стоило быть мягче и дождаться вашего возвращения, да и ваша реакция… Вы сказали, что у вас есть вопросы!

— Я просто спросил, что случилось в мое отсутствие, — захлопал глазами Виктор, заставляя меня опять чувствовать себя неловко. — Мне просто стало интересно, что натворили эти идиоты, что тебе пришлось их так серьезно наказывать. Только и всего.

— И только? — уточнила я. — Вы не будете пересматривать мой приговор?

— Зачем? — удивился мой муж. — Мне кажется, что из нас двоих тебе виднее, какое наказание должны понести те, кто оскорбляют честь аристократа. Это же указано в причинах разбирательства? Так?

— Да, — кивнула я.

— Ну, тогда так и будет, не вижу смысла тратить на это время, — ответил мой муж, демонстративно поднимая документ на уровень глаз и после пряча его в самый низ стопки из других бумаг. — Выплатят всё осенью, как и предложено в приписке. Тем более, если я буду пересматривать твои решения, то это подорвет твой авторитет судьи. Так что пусть так всё и остается.

— И вы согласны со мной? — спросила я.

На мгновение Виктор задумался.

— Согласен, — кивнул муж, откидываясь на спинку кресла и закидывая руки за голову. — Я не силен в решении подобных конфликтов, Эрен. Я рассказывал, как решались все конфликты в нашем отряде?

— Силой? — предположила я. — Насколько я слышала, то кулачными боями.

— Такой была процедура решения принципиальных конфликтов, — ответил муж. — Когда кто-то был прямо не согласен с моими приказами в обход мнения Ларса или Арчи.

— В смысле? — уточнила я.

— Мне приходилось ставить на место только тех, кто был не согласен со мной в одиночку, — ответил Виктор. — Но если со мной был несогласен Арчибальд или Ларс… Да даже Грегор. То их поведение отражало мнение большинства членов отряда, и мне приходилось либо убеждать Ларса, либо Арчи. Либо сразу обоих, чтобы они заняли мою сторону.

— Вы же были командиром, — удивилась я. — Но даже если так было заведено в отряде наемников, то теперь вы барон и их лорд. А я ваша жена. Вам не нужно наше одобрение, чтобы принимать какие угодно решения. Это право вам дал лично король Эдуард.

Виктор только покачал головой.

— Я понимаю, о чем ты говоришь, Эрен, но это очень накладно. И финансово, и морально, покупать лояльность тех, кто тебя ненавидит и служит из страха или уважает только из-за твоей силы. Кроме того, если настанут тяжелые времена, люди, которые с тобой не по совести, а исключительно из страха или за деньги, моментально исчезнут. Они всегда исчезают, когда ты становишься слаб или попадаешь в беду…

На этих словах Виктор умолк, словно вспомнил что-то крайне огорчительное. Взгляд моего мужа стал стеклянным, а само лицо Виктора Гросса будто бы осунулось и приняло болезненный вид, настолько мучительны