чужие, а они нам. Неужели вы не ощутили этого, когда общались с господином Салусом?

— Ощутили, — тут же закивал Скрипач. — Высокомерный, неприятный, самовлюблённый тип, вот он кто.

— Именно, — подняла палец Эмилия. — Они нас за людей не считают, понятно? Мы для них пустое место. И тео — не лучше. Они ведь все тоже… из этих. Самое мерзкое в них всех — это ханжество, — сказала она с отвращением. — По виду они все благочестивые, набожные, в каждой ванной комнате лики Парви у них, а на деле… не знаю, может, это просто слухи, но у них есть обычай убивать и есть детей. Или пить кровь, доподлинно ничего неизвестно, это они скрывают, разумеется, — сказал она едва слышно. — Но суть их понятна безо всяких слухов. Оболочка золотая и блестящая, а нутро гнилое насквозь. Как думаете, есть ли смысл и дальше им потакать и помогать? Вот что они такое, дорогие братья. Понимаете?

— Но у них в руках сила и власть, и вы их потому боитесь, — заметил Скрипач.

— Все боятся, — вздохнула Эмилия. — Я не исключение. Если бы я не боялась, я бы вряд ли дожила до седых волос, — добавила она.

— У вас очень красивые русые волосы, — похвалил Скрипач.

— Фастер, вы, конечно, комплиментщик, но сейчас речь не о том, — Эмилия опустила взгляд. — Может быть, я и выгляжу хорошо, но я уже давно не молода, и повидала многое. Больше, чем некоторым кажется. И если вы, братья Соградо, тоже хотите дожить до седин, вырастить детей, и прожить достойные жизни, слушайтесь меня, ясно?

— Хорошо, — кивнул Ит. — Мы будем осторожны, шеф редактор. Вот только… вы не будете возражать, если мы отправим вам статьи по почте? Боюсь, мы можем задержаться на севере.

— Зачем? — спросила Элин, нахмурившись.

— Дела, — пожал плечами Скрипач. — Возможно, нас задержат там дела.

— Ладно, — Элин вздохнула. — Темните вы что-то, братья Соградо.

— Темним, — согласился Скрипач. — Вы правы.

— Мне жаль будет с вами расставаться, — вдруг сказала Эмилия. Сейчас она словно на несколько минут вышла из роли главного редактора, и стала обычной пожилой и не очень веселой женщиной. — Вы славные. Но у вас… у вас словно бы есть какая-то тайна, о которой вы не хотите говорить. Или не можете. Не важно. Берегите себя, Ит и Фастер. Вы талантливы, при должной осторожности вас может ожидать большое будущее.

— Спасибо, — улыбнулся Скрипач. — Мы последуем всем вашим советам, дорогая Эмилия. И… вы тоже берегите себя. Надеюсь, с радиостанцией у вас всё получится.

— Я тоже на это надеюсь, — Эмилия улыбнулась. — Всегда хотела что-то этакое, чтобы у меня была своя музыка. Музыка, которая нравится именно мне, чтобы я могла выбирать. Понимаете? Затаенная глупая мечта. Ведь глупая же, правда?

— Нет, — покачал головой Ит. — Не глупая. Прекрасная мечта. И пусть она сбудется.

* * *

Встреча была назначена у особняка Салуса, но, когда Ит и Скрипач подошли к воротам, их ожидал сюрприз. У дома, на площадке, стояла уже знакомая машина господина старшего расследователя, сам он укладывал что-то в багажник, а на переднем сиденье, рядом с водительским, сидела…

— Сандра, — удивленно сказал Скрипач, останавливаясь. — Что она там делает?

— Может, Дрейк хочет её куда-то подвезти? — Ит нахмурился. — Или…

Оказалось, что «или». Когда они подошли к машине, Дрейк захлопнул багажник, и направился к ним, одновременно показывая рукой куда-то в сторону, мол, нужно отойти, и поговорить.

— Дрейк, что это значит? — спросил Скрипач вместо приветствия.

— Она поедет с нами, — сказал Салус.

— Вы ведь не хотели её брать, — заметил Ит.

— Не хотел, — кивнул Салус.

— Тогда почему она здесь? — недоуменно спросил Скрипач.

— Потому что она так захотела, — мрачно произнес Салус.

— Вы её начальник, — напомнил Ит. — Разве вы не можете ей приказать, чтобы она оставалась дома?

Салус посмотрел на Ита, и тот понял — нет, не может. Уже не смог. От этого взгляда Скрипачу стало смешно, он не ожидал, что обычно невозмутимый Дрейк окажется способным выражать на своём бесстрастном лице такую гамму эмоций. Отчаяние, обреченность, безысходность, скорбь, раскаяние, и… кажется, затаённую радость. А он ведь её любит, понял Скрипач. И он намеренно допустил происходящее, позволив девушке поступить не так, как положено, а так, как отчаянно желало её сердце. Что ж, значит, так тому и быть. Вот только остается открытым вопрос — как теперь ехать?

— Вы умеете водить? — спросил Салус.

— Умеем, — пожал плечами Скрипач. — А что?

— Есть вторая машина, — Салус тяжело вздохнул. — Придется ехать на двух. Мы не поместимся в одну. Вещи, и всё такое…

— Ну, хорошо, поедем на двух, — кивнул Ит. — А где эта вторая машина?

Вторая машина оказалась в гараже, и, увы, она была сильно устаревшей — видимо, когда-то эта машина принадлежала родителям Дрейка Салуса. Этакая помесь автомобиля и экипажа, с прямым рулём, типа велосипедного, вместо круглого, с каретной откидывающейся крышей, и с литыми, а не надувными, колёсами.

— Да уж, — покачал головой Скрипач, обойдя машину. — Ну, бывало и хуже.

— Но реже, — невпопад сказал Ит. — Дрейк, а она точно доедет, куда надо?

— Аккумулятор заряжен, я проверил. Машина исправна, за ней следили, — чуть виновато сказал Дрейк. — Должна доехать. Конечно, скорость у неё ниже, и комфорта почти никакого, но…

— Ладно, — сдался Ит. — Дрейк, время. Не забывайте про Арно. Давайте выезжать. Отгоните свою машину в сторону, а мы выведем эту на улицу. Надо хотя бы осмотреть её при дневном свете.

Осмотр при свете ничего нового не показал, но делать было нечего — они забросили свои рюкзаки на заднее сиденье, и кое-как разместились на переднем.

— Там, где брусчатка, будет трясти, — предупредил Дрейк. — Простите.

— Ничего, потерпим, — успокоил Ит. А затем спросил: — Сандра не хочет выйти, чтобы поздороваться с нами?

— Она не выйдет. Отказалась выходить из машины, чтобы я не уехал без неё, — Салус вздохнул. — Пристегнулась, и держится за ремень.

— Вот даже как, — протянул Скрипач. — Сочувствую.