звать? — спросил он чисто из вежливости, а потом кивнул, увидев мою усмешку. — Костя, дело дрянь. Измена всегда пахнет так себе, а у нас тут два лагеря образовалось. Где гарантия, что мы не дезертиров имперских спасли от карателей?

— С дезертирами бы сражались не безымянные наёмники без гербов и шевронов, — негромко сказал я то, что и меня самого волновало. — Я скорее поверю в то, что истребители искали что-то или кого-то в очаге, а наткнулись на засаду. Ну или узнали нечто такое, что за ними отправили погоню. Свидетелей измены именно так бы и устраняли — максимально тихо и под прикрытием артефактов.

— Но гарантий-то нет, — выразительно посмотрел на меня Влад. — Мы сейчас их выведем за стену, а там нас самих в той же измене обвинят.

— И что ты предлагаешь? — я наконец нашёл второй кинжал, и склонился, чтобы подобрать его. — Прикончить их по-тихому и уйти отсюда?

— Такое я бы не стал предлагать, — Ерофеев натурально оскорбился. Он сжал челюсть до зубовного скрежета. — Надо позвонить кому-то из Тайной Канцелярии и всё рассказать. Подержать этих троих у стены под присмотром пока что.

— Хорошо, позвоню Лутковскому, — ответил я, встав напротив княжича. — Я и сам собирался с ним связаться. Мне проблемы не нужны, и без того на меня зуб точат князья и не только.

— Из-за помолвки? — удивлённо спросил Влад. — Это же просто бизнес и политика. Чего обиды таить? Будто на княжеских дочерей очередь не стоит.

— Так ваш род на меня не в обиде за отказ? — я посмотрел на княжича, наблюдая за сменой эмоций на его лице.

— Да не особо расстроились, — он пожал плечами. — Неплохо было бы союз заключить, но что уж теперь.

— Союз не обязательно брачным договором скреплять, — хмыкнул я, убирая кинжалы в ножны.

— Я передам отцу, — с серьёзным видом сказал Влад. — Думаю, что он не будет против.

— Спасибо, — я улыбнулся. Было приятно, что не все мои соседи хотят выдавить меня с моих же земель.

Мы вернулись к отрядам. Истребителей уже вытащили из кратера и подлечили. Мои гвардейцы подхватили наших раненых, а бойцы Ерофеева помогали идти истребителям.

До машин мы добрались быстро, сгрузили новых попутчиков и двинулись к вратам. Я оглянулся на полосу леса на землях Ерофеевых. А ведь я обещал их выжечь, но как-то не до них сейчас.

Стоило нам пересечь врата, как я достал телефон и нашёл в списке контактов телефон Лутковского.

— Слушаю вас, граф, — ответил канцлер на мой звонок.

— Добрый вечер, Пётр Григорьевич, подскажите, истребитель монстров с позывным Сыч вам знаком? — спросил я, пока гвардейцы распределяли раненых и собирали новый отряд для разведки поля боя.

— Знаком, — настороженно протянул канцлер. — Но откуда вы узнали этот позывной?

Я кратко пересказал последние события. Лутковский уточнил, уверен ли я в том, что истребителей именно трое. После моего уверенного ответа канцлер замолчал на какое-то время.

— Никто не должен знать о произошедшем, — сказал он наконец. — Но, как я понимаю, с вами был княжич Ерофеев со своим отрядом… не могли бы вы задержать его? Мне хотелось бы переговорить с ним до того, как он вернётся в своё имение.

— Конечно, думаю, он не спешит домой, — я задержал взгляд на Ерофееве, который выделил двух человек в мой отряд. Ну да, фактически, бой произошёл на его земле, и он имел полное право не пускать нас туда. — Что-то ещё?

— К сожалению, мне придётся просить вас об услуге, — его голос стал вкрадчивым. — Скажите, граф, вы сможете разместить истребителей в своём имении на некоторое время? Разумеется, с соблюдением всех возможных мер безопасности и конфиденциальности.

Я задумался. С одной стороны, канцлер отреагировал вполне спокойно. Значит спасённые нами истребители не замешаны в заговоре или измене, и вроде бы мы сделали доброе дело. Но просьба о конфиденциальности может означать только одно — по какой-то причине Лутковский не хочет, чтобы император или кто-то ещё знал о том, что истребители были в очаге, или о том, что они выжили.

С другой стороны, соглашаясь на предложение Лутковского, я оказываю ему услугу, что в перспективе может засчитаться в плюс. Но при этом я могу получить в куда более могущественных врагов, чем глава Тайной Канцелярии.

— Да, конечно, Пётр Григорьевич. Разумеется, я позабочусь о том, чтобы истребители были в безопасности. Можете не волноваться об этом, — сказал я, приняв решение. Не в том я положении, чтобы играть сейчас против канцлера.

— Благодарю вас, ваше сиятельство, — сказал он. — Не могли бы вы передать трубку кому-то из группы истребителей?

Я пожал плечами и дошёл до истребителей. Сыч был слишком ранен, а Белый занимался нашими гвардейцами и не спешил лечить чужака, поэтому я передал трубку другому бойцу.

— Лист у аппарата, — сказал он в трубку, а я отошёл на пару шагов назад. — Так точно, господин. Командира мы потеряли, Сыч ранен, но скоро оклемается. Да, Лось тоже жив, — истребитель поднял на меня взгляд и оценивающе посмотрел на моё лицо. — Понял, ваша светлость. Будет исполнено.

Он положил трубку и вернул мне телефон. Я же отошёл к княжичу Ерофееву и передал просьбу канцлера задержаться ненадолго у стены. Не успел я закончить свою просьбу, как его телефон разразился трелью.

— Алло, княжич Ерофеев слушает, — сказал он, а потом посмотрел на меня. — Здравствуйте, Пётр Григорьевич. Да, совершенно верно.

Слушать его разговор я не стал — и так уже примерно представлял, о чём канцлер попросит Влада. Осталось дождаться, когда вернутся мои гвардейцы с докладом, но на этот рейд может уйти несколько часов, а на улице уже совсем скоро стемнеет

Я решил, что ждать без дела не лучшая идея, поэтому пошёл вдоль стены, осматривая работу магов земли, нанятых бабушкой. Ближайший подкоп был заделан на совесть, даже я не нашёл к чему придраться. Проверять остальные смысла не было, да и удаляться от врат не хотелось — мало ли, вдруг моим бойцам помощь в очаге понадобится.

— Ваше сиятельство, — нагнал меня Максим Ивонин, когда я завершил осмотр бывшего подкопа. — Разрешите обратиться.

— Что у тебя, Максим? — спросил я, глянув на бывшего спецназовца, который даже сейчас хмурым взглядом следил за обстановкой.

— У нас после смерти Киреева освободилось место командира первого ударного отряда, — проговорил он.

— Хочешь занять его? — я склонил голову к плечу. В принципе, Ивонин заслужил повышение. И в московском очаге он себя хорошо показал, и бойцы его уважают.

— Если позволите, — кивнул Максим, прищуренным взглядом осматривая стену. — Опыт командования у меня имеется, срок службы роду — двенадцать лет.