наконец начало происходить кое-что интересное. Я обернулся в самый подходящий момент.

Иван Белый выпустил сгусток света, который на лету сформировался в белоснежный диск. Слизень, атаковавший Семёна, завизжал, когда диск света откромсал от него приличный кусок тела. Ещё один диск поменьше отрубил монстру язык.

Ну а потом началась форменная резня. Целитель кромсал слизня, и мой взор показывал, как теневая энергия впитывается в его ауру, которая с каждым глотком тени становилась ярче.

При этом Белый не заметил четвёртого слизня, который уже зашёл за его спину. Я врезал своему монстру как следует, а потом подцепил его обратной стороной молота и зашвырнул к Белому. Целитель вздрогнул и поднял на меня растерянный взгляд. Увидев мою усмешку, он резко опустил руки, отзывая свет.

Ну а я призвал тьму и запустил сгусток энергии в слизня позади него. Иван резко оглянулся и увидел, как в моём пламени сгорает монстр. Теперь ход за ним. Либо он попытается ударить меня светом, либо докажет свою преданность роду.

— А мне можно? — робко спросил его Семён, не понимая, что этим вопросом сдал своего наставника с потрохами. — Прошлые теневые слизни были почти пустые, а тут вон какие жирненькие.

— Можно, Сёма, можно, — спокойно сказал я и медленным шагом направился к магам света. — Саша, гони сюда своего слизня.

Зубов уже и сам увидел всё, что можно было. Поэтому, когда он пригнал третьего монстра к целителям, Белому было нечего сказать. К тому же, Семён уже вовсю отхватывал куски от раненого слизня.

— Объяснения будут? — хмуро спросил Зубов, глядя на то, как подмастерье с даром света старательно разделывает монстра.

Да и Белый не стоял неподвижно — его диски вовсю орудовали на оставшихся в живых слизнях. При этом целитель даже не смотрел в нашу сторону, явно принимая то решение, от которого будет зависеть наш дальнейший разговор. Если этот разговор вообще состоится, и Белый не бросится на нас с Зубовым в попытке уничтожить свидетелей своего «усиления» или умереть.

— Видишь ли, Саша, — начал я менторским тоном. — Магия света по своей природе враждебна тьме. Ну а тень — одно из проявлений тьмы. Маги света, выбравшие стезю целительства, считают, что убийство теневых монстров — это не акт насилия, а очищение мира от тёмной энергии.

— Пусть так, — кивнул Зубов, внимательно слушая меня и наблюдая за действиями наших целителей. — Это не противоречит тому, что я знаю. Но почему целители прямо сейчас разрывают монстров и поглощают их тень.

— А вот это уже интересно, — я ухмыльнулся. — Считается, что только теневики могут поглощать чужие тени и становиться сильнее. Но вот ведь парадокс, монстров с энергией света не существует, а потому стихия света выбрала для усиления своих последователей такой вот оригинальный способ.

Моя рука обвела двух магов, которые не могли остановиться от резни. Ведь пока слизни ещё живы, энергии с них можно получить в три раза больше, да и редко выпадает такой шанс — теневых монстров не так часто можно встретить. К тому же смысла скрываться уже не было.

— Свет не просто наносит урон, он выжигает тень, — закончил я свою речь. — А потраченная энергия возвращается обратно к магу уже усиленной.

— Это очень странно и непонятно, — неуверенно протянул Зубов. — Но откуда вы узнали, господин?

— Скажем так, — я задумался на мгновение. — Маги света становятся сильнее, когда поглощают по кусочками созданий, напитанных тьмой и тенью. Ну а кто ещё, кроме монстров, подходит для этого?

— Тёмные маги, — безжизненным голосом сказал командир гвардии, глядя на Белого совсем другим взглядом. Он даже меч выставил перед собой, будто был готов прямо сейчас рвануть в бой.

— Именно, Саша, именно, — я положил руку на плечо Зубова. — Но наши спутники точно не такие. Ведь так, Иван?

— Ваше сиятельство… — Белый смотрел на меня как на чудовище. На его лице читалась борьба. Я же ждал — мне нужно было понимать, есть ли в этом мире аналог ковена, где тёмных магов считают расходным материалом, который можно использовать во благо одарённых других стихий. — У меня не было другого выбора, кроме как сражаться. Монстр напал на Семёна…

— Я знаю, — я растянул губы в равнодушной улыбке. — Ты не мог подставить своего ученика. Но ты мог сдержаться и не поглощать энергию монстра при нас. Что так, м?

— Рефлекс, — убитым голосом сказал целитель, но свет призывать не стал, как и нападать на нас с Зубовым. — Нас ведь натаскивали на это. Видишь теневика — забирай всё, становись сильнее.

— Ну как же так? — я выгнул бровь. — Одно дело, когда среди своих такое происходит, а совсем другое — когда посторонние рядом.

— В этом всё и дело, — Белый скривился. — Я же вас за своего принимаю, вот и расслабился.

— А вот это уже интересно, — протянул я, а потом бросил взгляд на Зубова, у которого от напряжения даже вены на лбу вздулись. — Саша, успокойся. Это естественный процесс, который обычно проходит за закрытыми дверями. Все качаются так, как умеют. Тёмные делают тоже самое, правда для нас не важна поглощаемая стихия.

— Тёмные не скрываются и не изображают из себя не пойми что, — выплюнул сквозь зубы он. — А эти… светлые и чистые. Целители.

— Такова суть их стихии, — я пожал плечами. — И запреты, которые они ставят, защищают их именно от такой вот реакции.

— Нет, — затряс головой Зубов. — Это неправильно.

— А что правильно, Саша? — спросил я его. — Что вообще может быть правильного в мире, где люди истребляют друг друга, а не чудищ? У нас есть магия, мы повелеваем стихиями и, вместо того чтобы жить в гармонии и балансе, каждый пытается подмять под себя других.

— И вы так спокойно это говорите? — командир гвардии перевёл на меня тяжёлый взгляд. — Словно это какая-то норма.

— А разве это не так? — я покачал головой. — Ты видел другое в своей жизни?

— Не видел, — Зубов разжал кулаки, успокаиваясь. — Вы правы, нам не дано изменить порядок вещей.

— Пока что — да, — хмыкнул я. — Но всё меняется.

Мой взгляд остановился на целителе. Я даже немного разочарован тем, как легко он попал в мою ловушку и подставился. Да, он не мог знать, что я смогу пригнать к нам теневых монстров, но рефлексы и реакции у него должны быть получше.

В моём мире ковен оберегал тайны светлых магов так рьяно, что каждый подставившийся новичок получал наказание, после которого он никогда не ошибался. Народ считал магов света — истинным и единственным благословением мира. Ну а ковен пользовался этим как умел.

Здесь