это и не просто опасные территории. Это шрамы на теле нашего мира, ваше сиятельство.

Он снова замолчал, собираясь с мыслями, а потом посмотрел на Семёна.

— Четыре столетия назад маги только начинали понимать, что могут больше, чем высекать искры и лить воду, — в голосе Белого появились грустные нотки. — Они лезли в неизвестное, рвали ткань реальности в поисках силы. А потом реальность начала рваться сама. Появились первые прорехи — нестабильные, словно гнойные раны. Из них сочилась чуждая энергия, выползали твари, которых раньше никто не видел. Это и были Топи.

Я кивнул, вспомнив похожие разрывы в своём мире. Мы их называли бездной и заливали огнём фениксов. А здесь решили, что могут их просто закрыть?

— С ними боролись? — спросил я.

— Сначала да, — Иван горько усмехнулся. — Героически и с большими потерями. Собирали отряды лучших магов, шли в самое пекло, чтобы «зашить» разрывы. Но это тоже самое, что пытаться заткнуть пальцем прорвавшуюся дамбу.

— Так и есть, — я скосил глаза на Зубова, который хоть и учился в военной академии, явно слушал эту историю впервые. Такой информацией делились только с магами, а не с физиками.

— Очаг — тот же разрыв, только огромный и стабильный, — продолжил Белый. — Его уже не залатать. Только сдерживать и получается.

— И чтобы люди не паниковали и не спрашивали, откуда взялись эти «стабильные разрывы», историю подчистили, — без эмоций констатировал я. — Превратили катастрофу в данность и сделали вид, что так было всегда.

— Именно так, — подтвердил целитель мою догадку. — В открытых учебниках пишут, что очаги «появились в результате естественных аномальных процессов». Бред, конечно. Но кому нужна правда? Лучше уж стабильный предсказуемый кошмар, чем мысль, что всё это — результат наших же ошибок.

— И вся эта правда хранится в закрытых архивах Академии? — уточнил я, чувствуя, как Зубов смотрит на меня, сжимая меч побелевшими пальцами.

— Да. В Секторе запретных знаний. Доступ к нему имеют только избранные профессора и… — он запнулся.

— И маги света, прошедшие особый отбор, — закончил я за него. — Чтобы вы знали, с чем имеете дело, и чтобы ваша «очистительная» миссия выглядела в ваших же глазах ещё благороднее.

Белый не стал спорить, лишь опустил голову.

— Вот что, — медленно протянул я. — Это всё интересно, конечно, но меня интересует, кто стоит за сокрытием информации. Кто-то же курирует этот архив и обучение целителей?

— Аркадий Всеволодович Кольцов — декан целительского факультета, грандмаг света, — выдохнул Иван с таким видом, будто сбросил камень с плеч. — Он ведёт все занятия по… введению в целительскую практику.

— Поэтому ты сам обучаешь Семёна, вместо того чтобы отправить его в академию? — поинтересовался я.

— Да, у него все задатки боевого мага света, — ответил Белый, глянув на своего помощника. — Боевые маги должны обучаться только в академии магии, а целителей можно обучать тем, кто прошёл обучение.

— Спасибо, Иван, — искренне сказал я, а потом повернулся к Зубову. — Всё, убирай уже оружие. Наш целитель только что доказал, что его преданность роду перевешивает всё, что было в прошлом.

В глазах Белого мелькнуло странное смятение — облегчение от раскрытия своих тайн и страх того, что ждёт его дальше. Но это был уже мой человек, а я своих не бросаю. Даже таких своеобразных.

— Возвращаемся домой, — я махнул рукой и направился в сторону стены, но замер через несколько шагов. Взор тьмы показал приближение очень знакомой ауры. — Идите вперёд, я догоню.

— Господин? — Зубов вопросительно посмотрел на меня.

— Кажется, со мной хотят поговорить, — я усмехнулся. — Идите, всё хорошо. Никакой опасности мне не грозит.

Зубов сжал челюсти до хруста, но кивнул. Он рванул к стене так быстро, что Иван с Семёном едва за ним поспевали. Всё же сильно мой командир гвардии разозлился, услышав откровения Белого.

Я повернулся к центру очага и неспешно пошёл к месту, где замерла знакомая мне аура. Через несколько минут я увидел дедулю, прислонившегося к высохшему дереву.

— Ну здравствуй, внучок, — проскрипел он. — Удивил ты меня.

Не успел некромансер договорить, как моя аура налилась тьмой, и я ударил по нему сгустком силы. Его аура взметнулась вокруг него серым ядовитым туманом и рванула навстречу, поглотив мою атаку. И в этот же самый миг я почувствовал ту самую едва уловимую дрожь реальности. Тот самый «зов», что манил меня в очаг.

— Хватит игр, — тихо сказал я, прислушиваясь к ощущениям.

Похоже, тьма указывала мне на подделки Сердца и призывала покончить с ними. Только вот достаточно ли я силён, чтобы одолеть некромансера? Даже моё пламя тьмы может не справиться с тем количеством некротической энергии, которой дедуля напитал своё полуживое тело.

— О чём это ты, мальчик? — попытался он сыграть в непонимание, но в каждом звуке его голоса сквозила фальшь. — Я пришёл, чтобы поздравить тебя с победой над княжеским родом и над императором и его эмиссарами. Ловко ты провернул этот трюк с устаревшим пунктом Эдикта.

— Каждый твой визит — это пригласительный билет для всего зверинца очага на мой порог, — я сделал шаг вперёд, и моя аура вспыхнула ярче. — Ты же ходячий магнит для них. И либо ты сам этого не понимаешь, что маловероятно, либо тебе плевать, что из-за твоих прогулок гибнут мои люди.

На лице некромансера промелькнуло удивление, быстро перешедшее в досаду.

— Так вот в чём дело, — пробормотал он скорее себе, чем мне. — Энергетический резонанс…

— Раньше надо было думать, — перебил я его. — Я навсегда закрою для тебя все тени на моих землях. По обе стороны стены.

— А силёнок хватит? — ядовито ухмыльнулся дед.

— Уж поверь, если надо будет — найду, где взять, — я отзеркалил его ухмылку.

— Ты ведь так ничего и не понял, мальчик, — сказал некромансер безо всякой издёвки. — Считаешь себя самым умным, а на деле — сопляк, который лезет в дела взрослых.

— Правда что ли? — я выгнул бровь. — А вот мне кажется, что это взрослые полезли в дела, в которых совершенно ничего не понимают. Твой медальон — это ведь не просто артефакт, верно?

Я сделал ещё один шаг. Теперь нас с дедом разделяло расстояние в пару метров.

— Это нечто совершенно иное, — мой голос стал тягучим и вязким. Так всегда было, когда меня озаряла очередная разгадка. — Дай угадаю, твоё тело исторгло этот артефакт в тот же миг, когда ты перестал дышать?

Дед молчал и смотрел на меня задумчивым взглядом, который я ощущал всей кожей. Кажется, я действительно нашёл ответ на один из вопросов. Дедуля отдал свою жизнь и свою душу в обмен на подделку Сердца Феникса.

И