Наконец мои пальцы сомкнулись на рукоятке молота. Я активировал хранилище и сразу же вывалился с изнанки. Реальный мир встретил меня знакомым запахом гари, которая перебивала запах моей крови.

Победа досталась мне слишком дорогой ценой, но это того стоило. Иначе всё, за что я боролся, было бы зря.

Не знаю, как мне хватило сил дойти до стены. Несколько раз я оступался и падал, но снова вставал. Уже у самых врат мне навстречу выскочил Зубов с гвардейцами, матерясь на чём свет стоит.

Он подставил мне плечо, чтобы я мог опереться на него, и помог доковылять до недостроенного госпиталя. Прежде чем обессиленно рухнуть на мешки с песком, я позвал Белого и напомнил ему, что лечить меня не стоит ни в коем случае.

Когда я очнулся, рядом со мной сидел Борис, громко шмыгая носом. Я открыл глаза и встретился с ним взглядом. В последнее время я мало уделял ему внимания, поэтому не знал, что с ним могло стрястись, чтобы он чуть ли не рыдал надо мной.

— Что?.. — начал было я, но горло сдавило спазмом и я закашлялся.

— Ты опять чуть не умер, — с надрывом сказал брат. — Я уже устал считать, сколько раз ты чуть не ушёл за грань. Почему ты так поступаешь с нами? Ты же знаешь, что без тебя нас выгонят из дома… или ещё хуже — заберут в тот Корпус, куда ты не пустил Вику.

— Боря, — имя брата оцарапало гортань. А точно, у меня же кровь горлом шла, наверняка внутренние повреждения ещё не зажили. — Так надо. Я делаю это ради вас.

— Ты обещал, что научишь нас всему, поможешь стать сильнее, — не унимался Борис. — А в итоге ты делаешь что угодно, но точно не тренируешь нас с Викой. Ей ты нашёл учителя… а я?

— Я отдам приказ Зубову, чтобы он лично тебя натаскивал на полигоне вместе с новичками, хочешь? — спросил я, приподнимаясь на локтях. Я так и лежал на мешках, а рядом со мной стояло четверо гвардейцев. Поймав мой взгляд, один из них метнулся к пристройке и выскочил через минуту с бутылкой воды.

— Хочу! — крикнул Боря, выпрямившись всем телом и сжав кулаки. — Я хочу стать сильным. Хочу быть как ты!

— Тогда так и поступим, — я прочистил горло и взял бутылку у гвардейца. Опустошив её залпом, я сделал глубокий вдох. — Физическую силу будешь нарабатывать на полигоне, а магическую… — я задумался на мгновение. — Её ты будешь отрабатывать в очаге.

— А? — Боря замер и округлил глаза. До него не сразу дошло, что именно я имею в виду. — В очаге? Ты же говорил, что я не готов.

— Зато теперь я вижу, что тянуть нельзя, — честно сказал я, глядя на мальчика.

Он пока ещё не чувствовал, но я видел, как взметнулась вокруг него тёмная аура во время крика. Видел жадный блеск глаз, в глубине которых на миг проявилась тьма. Так или иначе, но она получит своё.

И лучше мне быть рядом. Ведь я знаю, как унять порывы брата, и не позволю ему стать безэмоциональным солдатом тьмы. У неё уже есть я, этого достаточно.

— Когда мы пойдём в очаг? — спросил Борис, возбуждённо подпрыгнув на месте. — У меня нет оружия и брони, но я могу создавать кинжалы из тени. И у меня скоро получится сделать косу, как у того теневика.

— Ты молодец, — похвалил я его. — Ну а когда пойдём… точно не сегодня и не завтра.

Я усмехнулся и обвёл рукой своё израненное тело.

— Это я уже понял, — Борис понурил голову и громко засопел.

— Ты вот что мне скажи, — я прищурился. — Что ты делаешь у стены и кто тебя сюда привёз?

— Так это… — он закусил губу и отвёл взгляд. — Я сказал гвардейцам, что хочу тебя срочно увидеть. Вот они меня привезли и стоят следят, чтобы никуда не лез.

Я перевёл взгляд на бойцов. Так вот почему они тут устроили что-то вроде почётного караула. Я-то решил, что они меня охраняют, а они за Борисом приглядывают.

— Ладно, — я кивнул сам себе и посмотрел на брата. — Поехали домой. Немножко отлежался вроде бы.

На мои слова тут же откликнулись бойцы, стоявшие рядом с нами. Машину подогнали настолько близко, что мне оставалось только встать и сделать шаг до двери. Но даже этот шаг дался мне с таким трудом, что не будь рядом свидетелей, я орал бы похлеще Зубова, когда он меня из-за стены выводил.

Доехав до особняка, я отправил Бориса вперёд и медленно поковылял следом. Пришлось всё же остановиться в холле и привалиться плечом к стене. С меня градом лился пот, поджившие раны и ссадины болели, а в мышцах чувствовалась невероятная тяжесть.

И эта моя задержка не осталась незамеченной. Боря обернулся на лестнице и рванул ко мне, прижимаясь всем телом к моей груди.

— Я могу позвать Якова, — шепнул он едва слышно. — Можно, конечно, и Герасима, но он такой старый, что может развалиться в любую минуту.

— Не нужно никого звать, — сказал я с улыбкой. — Сам дойду, просто идти буду чуть дольше, чем обычно.

Борис кивнул и отлепился от меня, но старался держаться рядом. Я почувствовал себя древней развалиной. А потом мой слух уловил знакомые звуки.

— Это где они ругаются? — спросил я Борю, разобрав слова Юлианы и бабушки.

— Так учебную комнату открыли, — брат пожал плечами. — Она была за деревянной панелью спрятана, но я часто туда приходил через тень… представлял, как буду когда-нибудь учиться там.

Я вытянул шею и глянул на стену. И верно, вместо сплошной панели и обоев теперь там виднелась прочная дверь. А я всё гадал, почему на первом этаже так мало комнат.

— А другие скрытые помещения у нас имеются? — спросил я у Бориса, который наверняка обшарил весь особняк сверху донизу.

— Ага, мамин кабинет рядом с классной комнатой, но там пусто почти, — мальчик скривился. — Только стол и стул стоят, да на стене карта очага с какими-то флажками.

— Значит и её откроем, — максимально безразлично сказал я, двигаясь вперёд. Вряд ли Маргарита Шаховская просто так в запертом кабинете карту очага повесила на стену и принялась её разрисовывать.

А между тем ссора в классной комнате набирала обороты.

— Никаких проклятий, пока она не научится их перерабатывать! — громко заявила Юлиана. — Я не позволю угробить её дар в самом начале обучения.

— И как она будет учиться? — в тон ей возразила бабушка. — Её дар — забирать проклятья. Если их не будет, она