с кошкой. Джо был пьян, но в полном сознании, абсолютно в полном сознании. Ему нужны были деньги, это была его единственная навязчивая идея — деньги, чтобы купить те двадцать граммов травы, которые я ему приносил. Мая плакала, у неё даже не осталось сил его уговорить. Джо схватил её за руки, прижал к перилам — тем самым, у которых ты стоишь, Нина.

— Ты их видел? Ты же был там. Ты… что ты сделал?

Твои глаза наполняются слезами, непрерывной завесой соленой дождя.

— Нина, пьяные мужики, трясущие своих жен, — это было так часто в нашем районе! Это было… это было почти нормально.

Меня охватило головокружение. Я слышу шум машин в трех метрах под собой. Ожерелье Тора на моей шее весит целую тонну.

— Типы, которые трясут своих жен над пропастью?

— Джо был постоянным посетителем. Почти приятелем. По крайней мере, хорошим клиентом. Я был… я был на его стороне. И тут Мая посмотрела на меня.

— …

— Мая заметила меня через плечо Джо и вновь обрела надежду. Я был единственным свидетелем. Она умоляла меня взглядом, я слышал, как её губы несколько раз шептали: спаси меня, спаси меня.

— …

— А я не шелохнулся. Я просто думал, что Джо преподаёт ей урок — он так часто повторял мне, что любит её, свою обожаемую Майю. Я просто думал, что это его способ проявить к ней заботу. Мне было семнадцать лет, Нина, всего семнадцать, а потом я увидел, как ноги Майи оторвались от земли, понял, что Джо поднял её, увидел, как глаза Майи закатились, и прочитал в них абсолютную панику, Джо больше не контролировал ни себя, ни свою силу, ни свои движения. Кажется, я наконец отреагировал, сделал какое-то движение, протянул руку, но было уже слишком поздно…

Мои кулаки — теперь всего лишь два зажима, вцепившихся в железный прут.

— Мая упала, Нина. Джо тряс её сильнее или отпустил — неважно. Он не хотел её убивать, я в этом уверен, но результат тот же. Он убил её! Своими собственными руками. Он никогда этого не забывал, хотя всегда ссылался на амнезию.

— И ты ничего не сказал?

— Я был его сообщником, Нина. Я приносил ему траву. Тело этой женщины лежало в свете моего фонарика, на три метра ниже — именно эту сцену и увидела Сюзанна Бюиссон. Ты знаешь обо мне только то, что я — парень, избавившийся от своих демонов. Добрый старший брат, возлюбленный, который познакомил тебя со своими родителями, но до того, как встретил тебя, я был всего лишь районным бандитом. Вспомни, как Стиви меня боялся. Я был всего лишь мелким хулиганом без мозгов и угрызений совести, который закончил бы свою жизнь в камере или был бы застрелен киллерами из вражеской банды. Хочешь… Хочешь, чтобы я сказал тебе, что самое ужасное во всём этом, Нина?

— …

— Мая спасла меня! Упав, разбившись о асфальт на три метра ниже, ударившись головой об асфальт, бросив на меня свой последний взгляд, Мая спасла меня. Да, Нина, с тех пор я никому ничего не говорил. Я поделился этим секретом с Джо, Джо отбыл наказание, которое он заслужил. Он никогда не говорил, как и я никогда не говорил — мы были молчаливыми сообщниками, но я никогда не забывал взгляд Майи. Я никогда не забывал её последние слова: спаси меня. В ту ночь я выбросил триста граммов травы в мусорный бак, прежде чем вернуться домой. Я больше никогда не торговал ею. Я больше никогда не поднимал руку на женщину. Я больше никогда не считал это нормальным. Я… изменился. И если бы я не изменился, ты бы никогда не полюбила меня. Без Майи я бы не завоевал тебя. Теперь, когда ты всё знаешь, я окончательно тебя потерял.

По твоему лицу текут слёзы. Ты никогда не был так красив. Долго же ты тянул, прежде чем вывалить на меня свою чёртову правду. Ты стоишь менее чем в двух метрах от меня, я смотрю на тебя, прямо в глаза, а потом вдруг раскрываю обе ладони.

Я чувствую зов пустоты, чувствую, как моя спина откидывается назад, чувствую, как мое тело переворачивается, слышу, как под мной урчат хищные двигатели.

— Спаси меня!

Ты бросаешься вперед.

С поразительной быстротой ты бросаешься вперед, хватаешь меня за одну руку, потом за другую, тянешь к небу и прижимаешь к себе.

И ты снова плачешь, и ты заливаешь слезами мою куртку, и дрожишь, как замерзший младенец, твоя кожа пахнет мокрой кожей ягненка. Ты действительно думаешь, что мог бы стать квартальным авторитетом, мой малыш? Ты был всего лишь маленьким мальчиком, как ведьма Караба в «Кирику, - с ядовитым шипом, торчащим у тебя в спине уже много лет. Я вырвала его, мой любимый, ты выздоровел, сегодня ты выздоровел, у тебя есть маленький мальчик, который ждёт тебя у Бене, маленький Феликс, который даже не вспомнит, что тебя не было рядом в течение его первых трёх лет. Я люблю тебя, Карим! Поклянись мне, что ты больше никогда не отпустишь мою руку, что ты больше никогда не дашь мне упасть.

Рассказ Джо

То, чего ты никогда не узнаешь, Фолетт

Я люблю тебя, папа.

Я глупо перечитываю твои три слова, Фолетт.

Видам пытается воспользоваться моментом, чтобы подойти ближе, но я тут же снова направляю на него пистолет. Он рефлекторно поднимает руки, чтобы ясно дать понять, что не собирается ничего предпринимать, что просто хочет договориться.

— Успокойся, Джо. Времени хватит, поговорим. Ты вдоволь насладился своей маленькой инсценировкой, послал сообщение дочери — это замечательно, но на что ты теперь надеешься? Твоя дочь обязательно узнает, что это ты убил Майю! Я всегда был в этом уверен. Копы тоже, конечно, твоя игра в амнезию никого не обманула. Пьяные типы вроде тебя, которые убивают своих жен, — таких во Франции почти каждый день по одному.

Экран моего телефона плавно становится тусклее.

Я люблю тебя, папа.

Я бы хотел подолже полюбоваться этими тремя словами, но Видам подходит, как только я отвожу взгляд. Ладно, он хочет поговорить?

— Я откроюсь тебе, Видам: ты прав во всём! Офелия всегда знала, если прислушаться к своей совести, что я убил её мать. Она так часто видела, как я вымещал свой гнев на Майе, что в своём детском мозгу понимала: рано или поздно это