Мама рассказала уже в больнице, что ей очень не понравилась его идея – встретиться вечером с Витой, зачем она вообще нужна, эта Вита. Вот Лиза – хорошая девочка из хорошей семьи, да? В общем, перед отъездом мама включила камеры, которые отец по дому натыкал, и которые они включали, когда уезжали всей семьёй, и дома не оставалось никого. И на всех телефонах семьи можно было зайти в приложение и посмотреть – что творится дома. Вот она на рассвете проснулась – от беспокойства, ясное дело – и пошла те камеры смотреть. А там на диване в гостиной едва живой раздетый Егор. Мама, надо думать, подняла отца и Мишку и они долетели до города с нарушением всех возможных правил, потому что торопились. И правильно торопились, да?

А потом отец просмотрел всю запись полностью, и про хорошую девочку Лизу и её брата всё понял. Егор не знал, что он будет делать с отцом хорошей девочки Лизы, но маму он убедил, что ноги её не должно быть больше в их доме. Убедил показом записи, конечно. И прослушиванием отдельных высказываний той хорошей девочки.

А потом отец связался со старшим Чертковым, и тут оказалось, что хорошую девочку Лизу ищет магическая полиция. Ищет вообще, по другому делу, но и по сигналу из больницы тоже. Отец хорошей девочки ничего не понимал и просил не усложнять положение его дочери, а с ней он, мол, сам разберётся. А мать хорошей девочки пыталась попасть к нему в больницу, но её не пустили.

Уже поздним вечером воскресенья Егор получил в руки свой телефон и нашёл сообщения Виты. Судя по времени, они пришла как раз, когда Макар фотографировал их с Лизкой. Ещё ж те фотки где-то непременно всплывут, по закону подлости именно тогда и там, где будут однозначно поняты.

И… Егор не знал, что ответить.

Правда, утром в понедельник она написала сама. И он сделал, наверное, единственное, что вообще сейчас мог – попросил прощения.

47. Валентин. Как будем жить дальше

Валентин вошёл в управу без десяти четыре. И до этого момента успел многое – и сделать самому, и быть свидетелем того, как делают другие.

Свои пары улетели понятно, куда. Со второй группой немного поработали, а третьей парой у него стояли третьекурсники – как раз та группа, где учатся – учились – Черткова и Овчинникова. Группу шерстила Александра Даниловна – откуда что взялось, каким образом условно приличные студентки оказались замешаны в краже артефакта. Правда, Черткова, как оказалось, предприняла некие действия, чтобы покрепче привязать к себе Егора Стасова, но вместо привязки и компрометирующих фото получила обвинение в причинении тяжкого вреда здоровью. Она пряталась в квартире брата, вчера её нашли именно там, и сейчас оба они, и она, и тот самый брат Макар сначала были задержаны, а потом выпущены под немалый залог, внесённый родителями.

С Чертковой в итоге оказалось просто – Мирская искала тех, кто не любит Виту, и долго искать не пришлось. А Черткова сама связываться не хотела, вот и предложила дурочке Овчинниковой отработать долг. Сама она хотела закрепиться в семье Стасовых… Ксения Петровна, которой, как куратору Стасова, пришлось разгребать эту часть истории, сидела в преподавательской и беззвучно ругалась. А потом вздохнула и сказала – что ж, всё уже произошло, пойдёмте в управу, нас там сейчас добьют.

Валентин сомневался, что будут добивать – вообще все студенты совершеннолетние, и постоянного надзора не требовали. А в голову каждому не залезешь, как ни старайся. И если захотелось дурить – то скорее всего, не удержишь.

И вот пришли они в управу, и прямо на входе увидели Василису Васильевну, которая приглашала пройти в конференц-зал с таким видом, словно обращалась к важным иностранным гостям, не меньше. Улыбка каждому, «прошу вас, проходите». Это немного сгладило общее гадостное ощущение.

В зале уже сидели коллеги и из училища, и из отдела образования управы, и неизвестные люди – ну да Валентин и не претендует на то, что знает абсолютно всех. Ему помахала Люся, сидящая наверху, и он поднялся туда. Зал небольшой, но всё же по студенческой привычке лучше сидеть где-то наверху, чем прямо в первом ряду.

- Ну как, пережили? – спросила Люся.

- Куда там, мы без директора теперь, - вздохнул Валентин.

Не будет же реально баба Дуся исполняющей обязанности?

Но оказалось – именно что будет. Она вошла в зал и кивнула всем, и выглядела как… почтенная дама немалого возраста и немалой силы, вот. Какой-то строгий костюм, и волосы в причёске, и камешек какой-то на руке, и что-то ещё, несомненно артефактное. И это он наверху сидит, а тем, кто внизу, ещё лучше всё это видится и ощущается.

- Ух ты, я и не подумала, что здесь может быть вот прямо Старшая, - зашептала Люся.

- Старшая? – не поверил Валентин.

- Ну да, а, ты ж не можешь из теней глянуть, я забыла! Я вообще про неё не думала, мало ли, сколько лет библиотекарю, а сейчас глянула через тени, а там оно! В истинном обличье она невелика, но ей это не мешает нисколько!

- И… кто же у нас почтенная баба Дуся?

- Белка, рыжая такая, с пушистым хвостом. Офигеть, я видела не так много Старших!

- И что же тогда она делает в нашей училищной библиотеке? – не понял Валентин.

- Так-то они что хотят, то и делают.

Наверное, ещё бы болтали, но вошли Александра Даниловна, Валерия Андреевна и Мерецкий.

- Добрый день, коллеги, - начал глава управы, - мы начинаем работу, постараемся не затягивать. Наш главный вопрос – что происходит в училище – мы сегодня прояснили, осталось понять, что мы теперь будем с этим делать. Кратко – госпожа Зайцева отстранена от должности, так же и госпожа Звонцова, и ещё две особы не из преподавательского состава.

- Но Кирилл Аркадьевич, - возразил Сливин, вот зануда-то, - неужели там и вправду могло произойти что-то, за что нужно отстранять от должности компетентных специалистов?

- Вы ведь понимаете, Семён Семёнович, что у меня теперь есть вопросы и к компетентности, и к тому, кто этих особ принимал на работу? - вкрадчиво произнёс Мерецкий. - Потому что все они поступили недопустимо,