прицелом – заработать на периодическом отчислении отличников? – интересовался Денисов.

- Сын у неё проблемный, - развела руками Александра Даниловна.

И опять для части сидящих здесь это оказалось исчерпывающим объяснением.

- Он ещё жив? – хмуро поинтересовалась Ксения Петровна.

- Она сказала, что ей обещали какое-то средство, способное затормозить разрушительное воздействие, но за какие-то совсем несусветные деньги.

- Невозможно это, нет такого средства, - качала головой Евдокия Трофимовна.

- Это вы скажите матери, которой пообещали, - вздохнула Александра Даниловна.

- Расскажите, в чём дело-то, - попросил Мерецкий, до того главным образом наблюдавший за обсуждением.

Люся взглянула на Валентина вопросительно, но он пожал плечами – потому что тоже оказался не в курсе. Надо родителей спросить, если речь о здоровье и если это какой-то известный случай – непременно что-то скажут.

- Колька по глупости семью свою едва не угробил, - вздохнула Александра Даниловна. – Жену и сына маленького. Не то по пьяни, не то ещё как, там свидетелей не осталось. Дурью маялись на даче, силой мерялись, магические взрывы устраивали. И он что-то вытворил, что всем прилетело – кого насмерть, кого ещё как, а Лесю с Витькой краем зацепило, но ходить оба не могли. И тогда он предложил себя за них – когда понял, что натворил. Но его отчего-то не взяли сразу, а постепенно – поднялись на ноги сначала Леся, потом Витька, а Кольку наоборот, потихоньку уложило, и силы тают, и конец один – только никто не знает, когда. А Зинаида, дурища, видно думала, что сможет это как-то изменить. Но что тут изменишь-то? А ей кто-то лапши на уши навешал, что есть средство, которое спасёт, и вроде бы она даже уже часть оплатила и получила, и утверждала, что на поправку идёт.

- Да не может такого быть, - воскликнула Люся. – Никак! Разве только это не про жизнь и здоровье, а совсем наоборот.

- Вот, девонька, понимаешь, - кивала Евдокия Трофимовна.

- Да как бы, - Люся развела руками – мол, все должны понимать, не только она. – Некроманту покажите этого Кольку, он точно скажет, сколько там жизни и сколько ещё чего другого. Да хоть папе моему. Мне-то она стопудово не поверит.

- Теперь покажут, - кивнул Мерецкий. – Но Зинаиде Васильевне всё равно не стоило… так поступать.

Нестройный шум в целом был о том же – не стоило, ой, не стоило. Как-то бы иначе, да? Тем более, Колька у неё не один, там ещё двое детей, сын и дочь, старше Кольки, и оба нормальные…

- А сейчас, коллеги, я предлагаю завершить и доработать остаток семестра, как должно. Постараемся закрыть все дыры и решить все возникшие проблемы.

- А что в итоге с замешанными студентами? – спросила Ангелина Марковна.

- Выпускницы получат свои справки, а если через годик захотят всё же досдать и получить диплом – подумаем и посмотрим на их поведение. Ну и к ним, конечно же, вопросы у магической полиции, всё же кража, из песни слова не выкинешь. Судьбу третьекурсницы решим после вердикта суда. Той, которая участвовала в краже. А ту, которая красть не пошла, но отравила молодого человека – ожидает суд, её и брата.

Ангелина Марковна вздохнула – потому что обе из её группы, ей и возиться с ними. Но может быть, просто заберут документы, да и все? Особенно Черткова?

Вечером дома Валентину как раз подбросили деталей о Егоре Стасове – которого, оказывается, напоили чаем с магическим зельем, и на компоненты того зелья у него и оказалась аллергия. Он же в ответ спросил о сыне Зайцевой.

- Ох, Валечка, - вздохнула мама, - грустная история. Ничего в таком случае не сделать, увы, только ждать конца, а кто готов тихо ждать конца? Не знаю, что бы делала на месте Зинаиды, и слава всем высшим силам, что не была на этом месте, и быть не хочу.

У всего оказались какие-то понятные человеческие причины… но бороться со своими бедами за счёт других людей? Тем более, вообще никак не причастных других людей?

Нет, у Валентина не выходило жалеть Зайцеву. Да и не нужно, наверное.

48. Что вышло, то вышло

Вторник и далее. После дня Х

После всего случившегося Вита… спала. Как и в прошлой версии, приехала домой и упала спать. И наверное, это было правильно.

Во вторник будильник зазвенел снова в шесть сорок пять, будто его кто просил. Точнее, просил, но один раз, а потом позабыл вернуть обратно на обычное время. Пришлось подниматься, собираться, есть-пить и отчаливать на занятия. Сегодня сплошные менталка и общая теория, и везде подготовка к экзаменам.

Уже не хотелось никаких экзаменов, хотелось лечь и лежать. Вся усталость, которая копилась с начала семестра, взяла и навалилась разом. И даже внутренние уговоры, что это уже ненадолго, не помогали.

На перемене Вита всё же решилась спросить у Инги:

- Слушай, а что твоя мама говорит про Стасова?

- Ну он не в её отделении, поэтому лечат его другие, но конечно же, обсуждают, куда деваться, - усмехнулась Инга. – Яд вывели, аллергический приступ тоже практически убрали, она вчера сказала – может, от силы пару дней под наблюдением, а потом домой. Ну и экзамены сдавать, ясное дело. И будет наш Стасов как новый.

- Угу, - кивнула Вита.

- Слушай, ты, никак, его жалеть взялась? Там какая-то история, что его спасли только благодаря тому, что маменька, госпожа Стасова, взялась утром загодя включенные камеры проверять – а что он там делает, и не с тобой ли, как я понимаю. А оказалось, что вовсе не с тобой, и вообще еле жив. Повезло, короче. И Чертковым повезло, что его нашли и спасли, а то был бы уже не вред здоровью, а посерьёзнее.

- Ну да, мне жаль его, просто по-человечески, потому что он не думал, не гадал, а вляпался. И я обещала поговорить и рассказать, я помню.

- Поговорить-то можно, я думаю, только не начинай всё с начала,