особ сейчас забрать и допросить по всей форме, и Девятова тоже, - кивает Мерецкий. – А с прочими мы встретимся на совещании, так? – оглядел он всех.

- Так, - ответил Валентин.

Пара в родной группе давно закончилась, идёт пара у второй группы. Даже ещё можно что-то с ними успеть.

46. Егор. Попросить прощения

Егор проснулся в больнице.

Это было… хреново это было, да и всё тут. Он вообще никогда не попадал в больницу, даже в детстве если болел, то целитель приходил домой и делал все процедуры, ну и потом, когда уходил – няня или мама. А тут так вышло, что пришлось.

Точнее, мама испугалась, когда его увидела. А он уже и не боялся, потому что решил – всё, конец. Потому что оказался полным дураком.

И наверное, Вита права, что не стала с ним делиться какими-то своими тайнами.

Он лежал в отдельной палате – мама бы на меньшее не согласилась. Она попыталась отстоять право лечить Егора дома, но ей сказали – в больнице будет круглосуточное наблюдение специалистов, а вы, уважаемая госпожа Стасова, разве специалист? И увезли, и капали что-то, и кололи, и чисто целительские процедуры тоже делали.

Его отравили, сказали. А на какой-то из компонентов магической отравы у него оказалась аллергическая реакция.

А начиналось всё очень даже… да странно оно было, всё было странно. Вита эта молчащая, и обещавшая рассказать только в воскресенье. Развела тайны, понимаешь ли.

Девки в группе, которые тоже развели тайны. И просили его придержать Виту подальше от училища в субботу вечером. Он не понял – каким ещё, нафиг, вечером, все нормальные люди идут после пар есть и спать, ну, может, не одни, а с кем там встречаются, какое ещё училище? И стал допытываться, что именно нужно Шустовой, и чего она от Виты хочет.

Правда, та отшучивалась и говорила, что Вита с кем-то там встречается, и что она даже фотки присылала, дура. Ну так-то Вита диплом пишет у Анатольича, а второй мужик у них зимой спецкурс читал, тоже препод. Она и говорит, что тусит с преподами по делу, а не просто так от широты душевной. А он дурак, что послал ей те фотки, и спросил, что там происходит.

В общем, он надеялся, что Вита придёт, и они поговорят. А Шустовой сначала сказал, что поможет, вроде ж ему не сложно? А потом передумал и послал её нафиг, там ей самое место.

Мама уговаривала приехать после пар в Лиственичное, потому что отцу важно отметить сделку и поддержка Егора отцу тоже нужна. Отец один раз сказал, Егор ответил, что не сможет, и всё, тему закрыли, хоть Егор и видел, что отец обиделся. Но можно подумать, Егору не нужна отцовская поддержка, а он сейчас не про поддержку, а совсем наоборот! Мама попыталась надавить – мол, отец так надеялся, он всегда думал, что может на тебя положиться и всё такое. А Егор тоже думал, что может на родителей положиться. А оказалось – ни фига.

А потом мама ещё спросила – не с Витой ли он собирается проводить вечер субботы. Егор только сказал, что это никого из них не касается – ни её, ни отца, ни Мишки. Он не едет, потому что не может, точка. Встретимся в воскресенье вечером дома.

Вот они и встретились в воскресенье… хорошо только, что не вечером, а раньше, прямо утром, потому что иначе он мог бы и ноги протянуть, так целители в больнице сказали.

Егор ждал Виту и пытался тупить в боевик, когда в дверь постучали, и это оказалась Лизка, да не одна, а с братом. Она в какой-то момент его с тем братом знакомила, Макаром его звали, и Егор смутно припомнил, что когда сам он был первокурсником, этот Макар как раз заканчивал училище.

- Слушай, у нас тут встреча важная через сорок минут поблизости, можно, мы у тебя подождём? – спросила Лизка. – Мы тортик принесли, вот, - и суёт ему коробку.

Вообще Егор хотел сказать, что занят, но не сказал. О нет, его никто не заставлял, это точно, и никто на него не воздействовал, это железно. Он сам, по доброй воле, пустил к себе Лизку с братом, и даже ткнул кнопку чайника.

- А вы чего не в Лиственичном? Там же наши родители типа сделку обмывают? – спросил только.

- Да без нас справятся, - отмахнулся Макар. – У них свои дела, у нас свои.

Подход Егору понравился, он сам был за что-то такое, только вот не всегда у него оно выходило. Или Чертков-старший будет помягче Стасова-старшего?

В общем, они пили этот чёртов чай с тортом, после которого Егору заплохело. Он понял, что не может пошевелить ни рукой, ни ногой. Но неожиданно может выполнять Лизкины команды, сюрприз, да?

И что же надо Лизке? Так-то голова работает, отлично работает, он всё понимает, но ничего не может сказать. И шевелиться по своей воле не может тоже.

Дальше Лизка командовала – раздеваться, хотя бы до пояса сначала, а дальше видно будет, и сама раздевалась бодро и аккуратно, и взялась целовать Егора и говорить ему, чтоб отвечал – он, ясное дело, отвечал, но тело его не слушалось и на Лизку не реагировало никак. А потом и вовсе начало зудеть и покрываться красными пятнами, сначала понемногу, а чем дальше, чем сильнее. И Егор уже не слушал Лизку, а чесался. Но, кажется, Макар успел наснимать каких-то фоток их с Лизкой, пока Егор не покрылся пятнами весь.

Лизка запаниковала. Потому что пятен становилось всё больше, и на выполнение её команд у Егора уже не оставалось сил. Они с Макаром таскали его в душ, потом пытались вызвать рвоту, но безуспешно, обсуждали при нём, с чего вдруг так – и прямо говорили, что она сыпанула отраву ему в чай. Он пьёт с сахаром, сахар вкус и замаскировал. И непонятно, в чём дело, потому что Лизка с кем-то такой номер уже пару раз проворачивала, и ничего подобного не случилось.

А потом они просто бросили его и сбежали, захлопнув входную дверь. А Егор провалился в беспамятство и не помнил ничего, очнулся только утром – когда неожиданно рано вернулись родители, нашли его, тут же вызвали неотложную