Это был понедельник, половина восьмого утра. Они находились в раздевалке — вдвоем, предварительно дождавшись, пока их оставят наедине.

— А на что ты рассчитывала? — тускло осведомилась Надишь. — Что он придушит меня или вроде того?

— Да. Было бы отлично, — хмыкнула Нанежа.

— Я бы никогда не поступила так, как ты. Вне зависимости от того, насколько враждебные отношения у меня сложились с другой женщиной. Потому что некоторые вещи просто слишком подлые, — тихо сказала Надишь.

— Хреново быть тобой, — хмыкнула Нанежа. — Думаешь, хорошие поступки помогут тебе в жизни?

Надишь заперла шкафчик, распрямила плечи и вышла из раздевалки. Она уже понимала, что Нанежа не остановится. Следующий удар будет нанесен. Это просто вопрос времени.

Глава 14

Дующий с востока холодный ветер, терзающий Кшаан всю зиму напролет, приутих; его южный собрат, несущий жар и песок из пустыни, еще не подоспел. Днем температура поднималась максимум до 28 градусов, ночью редко понижалась ниже 18. Воцарился редкий для Кшаана период комфортной погоды.

Впрочем, Надишь было не до того, чтобы наслаждаться погодой. Каждое утро она просыпалась с ощущением катастрофы. Большую часть жизни Джамал был рядом с ней — даже находясь физически далеко, он витал где-то поблизости в ее мыслях. Сейчас ситуация поменялась: Надишь в любой момент могла увидеться с ним, всего-то две-три остановки на автобусе — и вот она в его автомастерской, однако события той ночи проложили между ними такую дистанцию, как если бы их разделила сама смерть. Надишь ощущала истинную скорбь.

Джамал попросил прощения. И действительно, тот ворох оскорблений, который он обрушил на нее, Надишь вполне могла бы ему простить — ведь люди часто говорят друг другу гадости, когда злятся, а потом им становится стыдно. Но как быть с тотальной утратой доверия? Стоило Надишь вспомнить чужой, полный тупой злобы взгляд, и ее начинало знобить. Джамал показал свое истинное лицо. Оно оказалось совсем не таким, как то, что он носил на поверхности.

А может, она просто нагнетает? По утрам, трясясь в разбитом, измученном скверными кшаанскими дорогами автобусе, Надишь раз за разом прокручивала в голове события того вечера и начинала терзаться сомнениями. Да, решение Джамала куда-то везти ее среди ночи было крайне тревожащим… но что, если он действительно искал уединенное место для разговора на повышенных тонах? Да, в тот вечер он выглядел угрожающим и жутким… но с его ростом и внешностью он мог выглядеть угрожающим, даже не прилагая к тому никаких усилий. Да, гнев, который он обрушил на Надишь, был очевидно несправедливым — даже если бы она действительно путалась с врачами в больнице, к Джамалу это не имеет отношения, он ей не жених и не муж. Но как еще мог отреагировать мужчина, чьи культурные установки диктуют именно такое поведение? Хотел Джамал того или нет, а все же воспитание придало ему определенную форму.

К тому времени, как автобус наконец-то доползал до остановки «Центральная больница», Надишь была настолько измотана сомнениями, что предпочла бы вовсе забыть о случившемся. Дружить с Джамалом и дальше, как будто ничего не произошло. Однако льдинки, застрявшие в ее сердце, оставались все такими же острыми и обжигающе-холодными, ежесекундно напоминая: тот, кого она считала лучшим другом, поступил с ней как сволочь.

Вечная суета на работе помогала Надишь отвлечься, хотя и в больнице атмосфера, изначально не благостная, становилась все более взвинченной. Ровеннцы продолжали подвергаться внезапным нападениям то здесь, то там в пределах всего Радамунда, и на данном этапе едва ли кто-то среди врачей еще надеялся, что волна агрессии схлынет. Кшаан, и без того не будучи для них безопасным, стремительно превращался в место повышенной угрозы. Врачи не обсуждали сложившуюся ситуацию с кшаанским персоналом, однако шепотом делились последними криминальными новостями друг с другом, и уж тут-то медсестры, которые всегда находились где-то поблизости, подхватывали и разносили дальше. Передаваясь из уст в уста, инциденты обрастали все новыми леденящими душу подробностями.

В четверг за обедом Надишь выслушала парочку таких историй от Аиши.

— А потом они сняли с него кожу, представляешь? Прямо там, на месте… — завершила Аиша.

Брови Надишь, и без того вот уже пять минут не слезающие со лба, поднялись еще выше.

— Ты в это веришь, Аиша?

— Вот конкретно в это, может, и нет, — призналась Аиша. — Все-таки свежевать кого-то посреди улицы — так себе затея. Да только ровеннцев же действительно убивают, факт… Вот разбегутся от нас все доктора, что делать-то будем? Моя подруга — мы с ней в училище познакомились — говорит, что в их больнице уже треть врачей разъехалась. У нас еще ничего. Ясень всех держит.

Надишь рассеянно кивнула. Периодически, на этой неделе уже дважды, Ясень отлучался в кабинет при ординаторской, чтобы поговорить в приватной обстановке с очередным врачом, пожелавшим покинуть Кшаан как можно скорее. Вопреки уверениям Ясеня, что уговоры — это не его профиль, ему все же как-то удавалось убедить их остаться (единственным исключением стал гастроэнтеролог, переубеждать которого Ясень просто не стал). Впрочем, если и был контингент, с которым Ясень прекрасно ладил, так это врачи. В отличие от медсестер и санитаров, которым запросто могло прилететь от него публично, с врачами он был корректен и сдержан. Если у него и возникали к кому-то претензии, то высказывались они с глазу на глаз. Учитывая, каким ценным ресурсом являлся высший медицинский персонал в Кшаане, Ясень придерживался правильной стратегии.

— Ты бы уже съела что-нибудь, — бросив взгляд на часы, посоветовала Аиша. — Пятнадцать минут сидишь над полной тарелкой.

— Пятнадцать минут! — подскочила Надишь. — Я должна бежать! Меня же Ясень придушит!

Она была поражена, застав в хирургическом кабинете Нанежу.

— Я сдала кровь и сдам еще кровь. Сколько хотите, — ворковала Нанежа, умильно глядя на Ясеня.

— Есть регламент, — буркнул Ясень, не прекращая делать записи в амбулаторной карте.

— Ради вас я готова нарушить регламент, — выдохнула Нанежа.

— Давай — ради меня — ты будешь его соблюдать, — бросил Ясень и резко встал, заметив Надишь. — Ты объявилась, прекрасно. Нам надо спешить.

— Что это было? — спросила Надишь по пути в операционный блок.

— Я не знаю. В последние дни я вижу ее повсюду. Вчера поджидала меня прямо на парковке.

— Ты всегда ей нравился.

— А я всегда считал ее несколько туповатой. Я бы вышвырнул ее из хирургического отделения даже в том случае, если бы не хотел видеть тебя на ее месте. Впрочем, в педиатрии она посредственно, но справляется.

Подготавливая операционную к плановой