– А где мистер Наранг? – наконец разочарованно спросил старик, и я едва удержалась, чтобы не уточнить, какой именно. – Он разве не прилетел с вами?

Говорил он на галаксис не быстро, с акцентом, часть звуков проглатывал, но это не мешало прекрасно его понимать. Упоминание Наранга, неважно какого, оптимизма мне не добавило, но старик производил впечатление цивилизованного человека, и я плюнула на политес.

– Нет, мы вдвоем, – я постаралась скрыть раздражение, но вышло не очень, старик обиженно поджал губы, а Дэвид легонько толкнул меня в бок. – Извините, – тут же поправилась я, – не самое гостеприимное место – Эос, нас уже хотели расстрелять, сожрать, насадить на копье, вон на катере вмятина… Миссия цела? Э-э… она далеко отсюда?

– Миссия? – переспросил старик и торжественно воздел руки. – Вы прибыли в миссию! Это из-за смерти профессора Макберти!

Я опешила. Для аборигена он был слишком хорошо информирован.

– Вас ждут! – воскликнул он. У меня отлегло от сердца – по крайней мере, он сказал о миссии в настоящем времени, хотя и неизвестно, когда он их всех видел в последний раз. – Ужасно, ужасно. Меня зовут Кахир. Когда-то я был шаманом. Но зачем нужен шаман, когда мы все работаем на миссию. Я все равно знаю меньше, чем ваш доктор, и меньше могу. Теперь я стар, живу здесь неподалеку, а Ихор, мой младший сын, приносит мне еду и воду. Он тоже когда-то работал в миссии… когда был молод и полон сил.

– А Наранг? – перебила я, подозревая, что дед сгоряча перечислит всех своих родственников. – Четан Наранг, инженер миссии, вы же о нем говорили? Он вам зачем?

Старик растекся в улыбке. Я уже не таясь рассматривала его одеяние – точно такое же, как у Наранга номер два, но сильнее поношенное и большего, чем нужно, размера.

– Он улетел неделю назад, – смущенно хихикнул Кахир, – я дал ему двадцать пять наммов и попросил купить новый аккумулятор. В миссии списывают все, что считают негодным, но плеер работает у меня уже лет пятнадцать… Только вот аудиокниг новых нет, в Астралио люди приезжают отдыхать, а не слушать книги, а у меня такая библиотека! А аккумулятора хватает не больше чем на четверть часа.

Мы переглянулись с Дэвидом. Как бы то ни было, старик и сотрудник миссии дали нам одинаковый срок отсутствия настоящего Наранга, и еще бы нам быть уверенными, кто из Нарангов настоящий.

– Я Айелет Нейтан, судебный антрополог, – представилась я, – а это лейтенант Дэвид Гатри. Мы действительно прилетели из-за смерти профессора и будем признательны, если покажете нам, где эта чертова миссия, потому что без вас мы еще неделю будем ее искать, а время дорого.

Польщенный Кахир кивнул и открыл было рот, но нас опять обдало смрадом, и он повернулся и покачал головой.

– Вон там все и случилось, – поведал он печально, указывая рукой в сторону вони. – Ужасная трагедия. Профессор Макберти был чудесным собеседником и человеком. Мы, наверное, даже дружили.

Если вонял профессор, то работа мне предстояла воистину каторжная. Кахир был не так уж расстроен смертью профессора, но в обществе на этой ступени развития полагали, что день прожит – уже хорошо. Эос откатилась назад как программное обеспечение, сброшенное перед продажей устройства, и я легко могла доказать, что человечеству необходимо пройти путь взросления самому, как и каждому человеку. Вся история просто кричала, как бессмысленно и опасно принуждать не готовое к этому общество быть более совершенным.

– Хотите посмотреть, где все произошло? – поинтересовался Кахир. – Я вижу, как вы нюхаете воздух. Да, запах оттуда, но сейчас там безопасно. Главное, сразу падайте, если поймете, что земля задрожала.

– Почему? – насторожилась я. Все, что я знала о землетрясениях, этому противоречило.

– Так меня учил отец, а его – мой дед, – пожал плечами Кахир. – Я знаю это, но сам не переживал никогда. Ваше дело следовать моему совету или нет.

Не дожидаясь ответа, он повернулся и неторопливо – но, скорее всего, быстрее он ходить и не мог – пропал в кустах. Нам ничего не оставалось, как либо продолжить шариться по Эос в поисках миссии, либо отправиться за ним.

– Мы должны осмотреть место происшествия, – доверительно прошептала я Дэвиду. – Держите оружие наготове на всякий случай, я захвачу кейс.

Я не без усилий открыла дверь катера – она стала заедать. Уоррик висел на потолке, и я бы сказала, что он спал, если бы искину нужен был сон. В каюте я вытряхнула все из рюкзака прямо на пол, сунула туда кейс, чтобы руки оставались свободными, и вышла, закрыв за собой дверь.

Под нашими ногами хрустели толстые высохшие травинки, надрывался кузнечик, предупреждая соседей о незваных гостях. Местность казалась дикой, возможно, кроме Кахира тут никто и не жил. Идти было несложно, но травы норовили опутать ботинки, и приходилось задирать ноги выше.

Кахир шел и не оборачивался, будто не ждал от нас никакого подвоха и был убежден, что любопытство наше сильнее всех прочих стимулов, зато Дэвид начал отставать и озираться. Я понимала почему – Кахиру ничего не стоило усыпить нашу бдительность, в то время как со всех сторон к нам могли подкрадываться его соплеменники. В свободное от работы в миссии время им ничто не мешало вернуться к истокам и закусить свежачком – такие случаи история тоже знала, и я как-то некстати об этом вспомнила.

Могло быть и так, что Кахир сам не прочь прикопать нас в камнях, пока никто не хватился. Дэвид отстал от меня уже шагов на десять, я обернулась и тут же запнулась о какую-то нору. Удержавшись от ругани, я подпрыгнула, устояла и, выдергивая ногу из пучка травы, заметила, что это вовсе не нора, а трещина, причем недавняя.

– Что он там нес про дрожь в земле? – пробормотала я, разглядывая довольно острые еще края трещины. Меня нагнал Дэвид, я притворилась, что неуклюжая, не желая отвлекать его от наблюдения за окрестностями. Они мне не нравились.

Кахир поджидал нас на развилке. Он был спокоен, как большинство людей его возраста, когда каждый новый день уже и так подарок судьбы. Мы приблизились, он кивнул, развернулся и пошел дальше, мы с Дэвидом выдерживали расстояние метра в два за его спиной и на узкой тропочке наступали друг другу на пятки.

– Мы помогаем миссии, – сказал Кахир, которому скучно было идти молча. – Миссия помогает нам. Они нас лечат, дают деньги. Наши охотники и собиратели больше не бродят днями напролет в