извернулся, лягнул Наранга по голени чуть выше дюзы и шлепнулся наземь. Удар у старикана вышел сильный, Наранг взвыл, но устоял, а у нас замаячил призрачный шанс взять его на месте.

– Падайте! – закричал Кахир, закрывая голову руками и трясясь. – Падайте, или вы все умрете!

Похоже, что я переиграла, и ситуация вышла из-под контроля. Наранг оказался не лыком шит, в его руке мелькнул пистолет, и я очутилась прямо на линии огня. Мне ничего не оставалось, как наплевать на то, что в спину мне может прилететь далеко не парализующий заряд, и с деланным равнодушием повернуться к Дэвиду. Умирать, так героически, хотя, надо признаться, рановато.

Я могла бы упасть, но тогда вся эскапада теряла смысл. Она и так вышла напрасной, Кахир, старый пень, освободился сам, стоило так стараться.

– Падайте, Дэвид! – взмолилась я одними губами. Только пойми, зачем тебе это нужно.

Мы же полицейские, мы должны быть на одной волне, мы должны понимать друг друга без слов – какая утопия! Телепатия антинаучна, давно доказано, как и перемещение во времени, и сотня других выдумок древних фантастов, а как жаль, как бы она сейчас нам помогла.

Дэвид упал как заправский спецназовец – разом и не меняя позы, лишь успел поменять положение рук, а я рухнула мгновением позже, освобождая поле для выстрела.

Заряд пронесся над моей головой, едва не подпалив волосы, а следом меня подбросило от того, как загудела земля и пошла волна от старта дюз. Дэвид палил, по всей видимости, мимо, а Наранг тем временем уходил. Может быть, Дэвид не один раз попал, но дюзы всегда удерживают человека в вертикальном положении, разобрать, что там с Нарангом, было уже нельзя.

– Стреляйте! – кричала я больше от проснувшегося куража, извиваясь, потому что ноги запутались в траве. В десятке метров за нами безучастно наблюдал из-под капсулы профессор Макберти, который знал очень многое, но уже не мог нам поведать. Если бы он мог, он бы посмеялся – надо мной так точно, но незадача, он этой возможности был лишен.

– Я должен открыть одну тайну, Айелет, – произнес Дэвид, опуская голову и пистолет. – Я никуда не годный стрелок. Ничего с этим не сделать. Я стараюсь, но, как видите…

– Я никому не скажу, – пообещала я и наконец села. Наранг исчезал в направлении нашего катера, он быстро снижался, почти падал – дюзы исчерпали запас топлива, и если Дэвид попал, мы отыщем его минут через тридцать. – Вставайте, Кахир, я наврала, ничего не течет, смерть отменяется.

Мы посмотрели в сторону, где пропал Наранг. Он видел, где мы приземлились, и пусть он знал, что катер наш непригоден для межпланетных перелетов, он обязан был постараться как минимум уйти от преследования. Эос немаленькая, затеряться легко, хотя и непонятно, где он будет брать топливо. Слить из «Перегрина» не выйдет, там смесь не подходит для более поздних моделей.

– Даже если я не попал и он заведет наш катер, с планеты он не улетит, – успокоил меня Дэвид. Ну, он пытался. – Я так и не узнал, кто он такой.

Ни единого упрека за мою выходку, подумала я, это значит, я все сделала правильно или Дэвид сам не знал, как действовать верно. Я перевела взгляд на Кахира. Старикан был не менее ценным источником информации, чем Наранг, и если бы он был чуть более разговорчив, мы, возможно, вообще сделали все иначе и не опозорились друг перед другом: я – как переговорщик, Дэвид – как стрелок.

В нашем катере Уоррик! Я похолодела, но… Он умница, он себя не проявит, он будет нас ждать. Если бы Уоррик не был материалограммой, я могла надеяться, что Наранг выкинет его как балласт, но материалограмма не могла существовать отдельно от искина катера.

– Пошли, – скомандовала я. – Не туда! Надо забрать сперва мои вещи.

Мы втроем потащились к трупу Наранга номер один. На Кахира покойный произвел неизгладимое впечатление, хотя на вопрос, видел ли он этого Наранга когда-либо прежде, Кахир ответил отрицательно, и мы поверили.

– А того, кто взял вас в плен? – спросила я. – Его вы видели?

Кахир помотал головой.

– А одет он совсем как вы…

Дэвид замер с градусником в руках. Я многозначительно поиграла бровями. Я, конечно, имела в виду свою догадку, но Дэвида аж передернуло от того, в каких местах этот градусник только что побывал, и он бросил его в кейс как ядовитую змею.

Кахир же оглядел свою одежду и глубокомысленно заметил:

– Так одеты все в миссии. Так одевались все в нашем племени, и в миссии переняли эту одежду. Наши женщины ее шьют.

– А почему одевались именно так? Это не слишком удобно?

– Безопасно, – вздохнул Кахир. – У какого-то из племен был идол, одетый так же.

Я кивнула и отобрала у Дэвида кейс.

– Ясно, – подытожила я, хотя тут же дала себе затрещину за самоуверенность. – Видимо, у них тут все так перемешалось, что смахивать на чье-то божество – считайте выжить. Очень интересно с точки зрения антропологии, вообразите себе исследование о сосуществовании племен с разными возможностями и уровнем развития, получается занятная иерархия, главное про это не забыть…

Дэвид покивал. Мои антропологические идеи его, увы, заботили не больше, чем Кахира, и на благодарные уши рассчитывать не приходилось. Я поставила возле трупа ультразвуковую ловушку, чтобы отпугнуть падальщиков – хотя надежды на нее всегда было мало, засунула кейс в рюзкак, и мы зашагали туда, куда свалился Наранг-еще-живой.

Кахил на этот раз замыкал цепочку, плелся еле-еле и постанывал. Я слегка переживала, не повредил ли ему Наранг что-нибудь.

– Это я рассказал профессору про это место, – вдруг виновато проговорил Кахир. – Я был не должен.

– Почему? – удивилась я вполне искренне. – В том, что вы рассказали, нет криминала или умысла. – Или есть?

– Я шаман, – уныло напомнил Кахир, – пусть бывший. Мой отец учил меня тому, чему его учил дед, а профессора всегда занимали легенды. Он говорил, что за каждой что-то кроется… Когда-то давно там, откуда мы ушли, было золотое озеро, и это было красиво. Но, – он махнул рукой в сторону оставшейся позади низинки, – там ничего не росло, а приговоренные к смерти пили воду и умирали. Их кости профессор Макберти и искал.

Если та кость, которую я увидела, не случайность, то Макберти быстро нашел подтверждение местной байке.

– Он назвал его «Перст Зевса», – продолжал Кахир. – Тот камень. Я не знаю, что это такое… Знаю только, что однажды профессор пришел ко мне поздно вечером, рассказал, что ему удалось опрокинуть камень, и