этому возможен обратный переход от последующей теории к предыдущей: при известных ограничительных условиях новая формулировка переходит в старую как в свой частный или же «предельный» (крайний) случай. Так, законы квантовой механики переходят в законы классической механики, когда можно пренебречь величиной кванта действия. Таким образом, философское значение принципа соответствия состоит в том, что он выражает диалектику процесса познания, перехода от относительных истин ко все более полной истине.

Другой важный принцип — принцип дополнительности был выдвинут Н. Бором в 1927 г. в работах «Квантовый постулат и новейшее развитие атомной теории», «Атомная теория и описание природы» и др. Исходя из основной черты квантовых процессов — наличия в них и корпускулярных и волновых свойств, он пришел к выводу, что для характеристики микрообъектов неизбежно использование взаимоисключающих понятий. При этом они должны рассматриваться не как противоречивые, а как дополняющие друг друга. При одних условиях применяется одно из них, при других — иное. Поэтому, чтобы знать свойства микрообъекта при всех условиях, нужно одно представление как бы дополнить другим. С каким из «дополнительных» свойств будет иметь дело исследователь в данный момент, зависит от типа экспериментального устройства, применяемого в данном опыте.

Нильс Бор (1885-1962)

Таким образом, принцип дополнительности позволял выявить необходимость учета двойственной, корпускулярно-волновой природы микроявлений, зависимости того или иного их определения от конкретных экспериментальных условий. Принцип дополнительности был использован рядом зарубежных ученых, представлявших копенгагенскую школу интерпретации квантовой механики.

Исходя из посылки, что дополнительность есть философский принцип, Бор стремился распространить его не только на физические, но и на другие явления, в том числе биологические и социальные. Взаимоотношения между инстинктом и разумом, мыслями и чувствами, между механическим и виталистическим подходами к изучению биологических процессов, между различными типами человеческих культур и т.д. Бор называл дополняющими друг друга. На вопрос, какое понятие дополнительно понятию истины, Бор отвечал: «Ясность». Идея дополнительности сделала вероятностную интерпретацию тех или иных явлений не только естественной, но и необходимой.

Обсуждение методологических проблем развития наук, особенно выдвинутых Бором принципов соответствия и дополнительности, продолжают и другие датские философы. Профессор Копенгагенского университета Иоханнес Витт-Хансен (1908—1986) внес важный вклад в исследование категории обобщения как логической процедуры. Подвергнув анализу роль категории обобщения в развитии математических, физических и исторических наук c XIV в. до наших дней, он показал, что логическая операция обобщения может быть не только формальной (чисто индуктивной), но и содержательной операцией, связанной с диалектикой. Содержательность этой операции обобщения возникает в результате того, что более общее понятие (или закон) рассматривается не в отрыве от отдельного, частного (как это имеет место при формально-индуктивном обобщении), а как тесно связанное с ним и им обогащенное.

И. Витт-Хансен оценивает принцип соответствия как особый случаи применяемого в арифметике и геометрии принципа математического обобщения. Бор был первым, кто вполне сознательно применил этот принцип в физике. Принцип соответствия — это общая закономерность в развитии физических понятий и законов, обладающая ценным свойством: старые (классические) физические теории, значимость (действенность) которых для определенной (ограниченной) области физических феноменов установлена экспериментально, не теряют своей значимости для этой области, если созданы новые и более общие теории. Старые теории сохраняют свою действенность для «предыдущей» области физических явлений в качестве предельных случаев новой теории.

Витт-Хансен обращает внимание на то, что встречающееся у Бора выражение «иррациональные черты» в описании квантовой механики имеет отношение не к самой нынешней теории, а лишь к логическим трудностям в истории развития той или иной науки (так, введенные в математику новые числа, например отрицательные, в свое время назывались «абсурдными»). Эти «иррациональные черты», т.е. противоречия, преодолеваются как раз посредством «рационального обобщения», так как рациональное, или математическое, обобщение является методом преодоления противоречий.

Подобно И. Йоргенсену И. Витт-Хансен интересовался и проблемами марксистской философии. Он опубликовал ряд работ по этой тематике, а кроме того, подготовил к изданию полный текст датского перевода «Капитала» К. Маркса, снабдив его развернутым введением.

Философские исследования в Дании до середины 60-х годов XX В. характеризовались значительным влиянием неопозитивистских школ. Этому способствовали как некоторые местные предпосылки (X. Хёфдинг), так и особенно влияние англосаксонского неопозитивизма. Широко изучались и комментировались труды Р. Карнапа, А. Айера, Б. Рассела, А. Витгенштейна, других авторитетов аналитической философии и логического позитивизма.

Наибольший интерес датские ученые проявляли к философским проблемам языка — в трудах А. Ельмслева, X. Ульдалля, Ю. Хартнака, П. Цинкернагеля, Н. Э. Кристенсена и др., а также к философии морали и права — в трудах Ф. В. Крузе, А. Росса, К. Г. Сёренсена, М. Блегвада и др.

Важный вклад в теорию языка внес Ауи Ельмслев (1899—1965), развивавший идеи лингвистического структурализма швейцарского языковеда Ф. Де Соссюра, открывшего в языке новый аспект — семиотический, в соответствии с которым оказалось возможным трактовать язык как условную знаковую или символическую систему. Опираясь на соссюровский подход к языку как системе функциональных отношений, Ельмслев и его сподвижники (X. Ульдалль и др.) заложили основы копенгагенской школы глоссематики как абстрактной теории языка вообще, «алгебры языка», описывающей любой возможный текст любого возможного языка. В работе «Пролегомены к теории языка» (1943) Ельмслев разграничивает в языке план выражения (означающее) и план содержания (означаемое), а каждый из этих планов расчленяет на форму (систему отношений) и субстанцию. Опираясь на идеи А. Уайтхеда, Рассела, Карнапа и других логических позитивистов, он пришел к выводу, что научное» существование имеет не субстанция (материал), а только ее внутренние и внешние отношения. Отсюда задача лингвистического анализа состоит в том, чтобы выявлять языковую форму, скрытую за непосредственно доступной чувственному восприятию субстанцией. При этом субстанция не является необходимой предпосылкой для существования языковой формы, но языковая форма — необходимая предпосылка для существования субстанции.

В отличие от попыток построить всеобщую теорию языка, сознательно отвлекаясь при этом от учета соотнесенности языка с субстанцией и опытом, другие датские философы обращали внимание именно на эту связь. Так, Юстус Хартнак, анализируя логику языка, придерживался реалистического взгляда на проблему влияния внешнего мира на язык. По убеждению другого ученого — Петера Цинкернагеля, язык и его логика основаны на допущении, что мы живем в материальном мире, которому присущи фундаментальные физические законы. Обыденный повседневный язык, порожденный жизнедеятельностью человека, составляет основу языкового выражения естественнонаучных законов и описаний. На его основе становится также возможным описание физиологических, психологических и биологических явлений. Без использования слов повседневного языка, предполагающего существование материального мира и его данностей, ничего нельзя описать. Поэтому несостоятелен феноменалистический подход к анализу языка как некоей системы чистых функций и отношений, не связанных с конкретным материалом «естественного» повседневного