Я ахнула, внутри у меня все перевернулось.

— Лекарство существует?

— Возможно. Пока рано говорить. — Зик посмотрел на меня, потом на Кэнина. — С данными Джеба ученые смогли как никогда близко подобраться к решению задачи. Но столкнулись с препятствием. Им не хватает кое-чего крайне важного. Того, чего в Эдеме нет.

Я растерянно нахмурила лоб, но Кэнин прикрыл глаза.

— Вампирской крови, — прошептал он, и меня пробрал озноб.

Вампирская кровь. То, с чего все началось, то, что породило бешеных и превратило весь мир в ад на земле.

И тут меня словно ударили по лицу — я поняла, почему Зик явился в Нью-Ковингтон, почему прошел полстраны, разыскивая меня, почему умолял отправиться с ним в Эдем.

— Так, значит… вот зачем ты звал меня с собой? — еле слышно спросила я, в ужасе глядя на Зика. — Ты хочешь сдать меня ученым, чтобы они сделали из меня чертову лабораторную крысу? Чтобы они запихнули меня в клетку и кололи иглами, как вампиров в старой больнице? Как тех людей в Вашингтоне, которые вопили, привязанные к койкам, пока над ними ставили опыты? — Я говорила все громче, мой оскорбленный предательством внутренний вампир призывал броситься в атаку. Клыки вылезли наружу, и я оскалилась на стоящего передо мной человека. — Ты за этим пришел, Иезекииль?

— Конечно, нет! — Зик вскочил на ноги и тут же скривился от боли. Зарычав, я отступила назад, и он протянул ко мне руку. — Элли, — мягким, умоляющим тоном произнес он, — ты же знаешь, что я не такой. Я бы никогда не причинил тебе вреда, не лишил бы тебя свободы, не подверг тебя опасности. Если бы я пришел в Нью-Ковингтон за этим, то не стал бы искать с вами Саррена. Я бы добыл кровь каким-то иным способом и уже вернулся бы в Эдем. — Он нахмурился, потер лоб и снова заговорил со мной: — Ты… единственная причина, почему я здесь, только ради тебя я сюда пришел.

— Ты в этом уверен? — спросила я, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрожал. Кэнин, не двигаясь, наблюдал за нами, но я его почти не замечала. — Джеб понимал, насколько важны данные исследований, поэтому пожертвовал всем, чтобы добраться до Эдема. Он понимал, как все нуждаются в лекарстве. Он пошел бы на все, чтобы его отыскать. Что такое один вампир в сравнении со спасением всего мира?

— Я не мой отец, — спокойно сказал Зик. — И я в любом случае собирался тебя искать. Даже если бы лекарства не было, я все равно пришел бы сюда. Если ты хоть чему-то веришь, поверь моим словам. Но, Элли, ученые услышали о тебе от охраны на воротах — услышали историю о вампире, который не стал убивать всех до единого в клинике. Они задали мне множество вопросов о тебе, и о Джебе, и о наших совместных странствиях. Когда они узнали, что я собираюсь покинуть остров, то спросили, не хочу ли я вернуть тебя в Эдем. Не как подопытную или лабораторную крысу — на это я бы никогда не согласился. Но им нужна кровь вампира, чтобы продолжить работу над лекарством. — Он вздохнул, потер рукой лицо. — Я знаю, как это звучит, — признался он. — Даже я сначала заподозрил неладное. Но эдемским ученым известно, что произошло в другой лаборатории, как создали бешеных. Они не повторят этой ошибки.

— Откуда ты знаешь? — строго спросила я. — Они могли использовать тебя, Зик. Они могли солгать тебе лишь для того, чтобы ты привел им вампира. И если это так, ты не сможешь помешать им превратить меня в подопытную. Я не пойду в Эдем, чтобы люди делали со мной то, что делали с вампирами шестьдесят лет назад.

— Я пойду, — тихо сказал Кэнин.

Мы изумленно обернулись на него. Кэнин пожал плечами, глядя в основном на Зика.

— Если я переживу все это, если мы каким-то образом сумеем найти Саррена и остановить эпидемию, я отправлюсь с тобой в Эдем. И ваши ученые смогут делать со мной все, что им угодно.

— Кэнин, — в ужасе прошептала я. — Ты шутишь. Тебе ли не знать, чем это может обернуться. Что они создали в прошлый раз? А теперь они делают то же самое!

Кэнин лишь улыбнулся.

— Что такого они могут натворить, чтобы стало еще хуже? — спросил он. Я хотела было возразить, но Кэнин прервал меня. — Ранее я совершил ошибку, — строго сказал он. — Я позволил пролиться чужой крови, в то время как пожертвовать надо было собой. Эту ошибку я исправлял целую вечность. — В глазах его сверкнула боль, давнее чувство гнетущей вины. — Но Иезекииль прав. Нельзя позволить ужасу прошлого определять будущее. Если существует возможность найти лекарство, если людям для его создания все еще требуются вампиры, то пусть хотя бы на этот раз кровь на их руках будет моей. Иначе невозможно. Но сначала надо найти Саррена.

— Тогда нам надо идти, — пробормотал Зик и нетвердо шагнул вперед. — Потому что, если честно, я не знаю, надолго ли еще меня хватит. — Он прижал к лицу ладони. — Господи, такое ощущение, что глаза сейчас из черепа выскочат.

Мой гнев мгновенно улетучился. Я подошла, осторожно отняла его руки от горящего лица, сжала запястья. Поглядела в застывшие, налитые кровью глаза и стиснула ладони еще крепче.

— Мы почти дошли, — прошептала я, изо всех сил желая, чтобы он держался, не сдавался. — Не бросай нас, Зик. Ты обещал мне, что не отступишься.

Зик смотрел на меня, не пытаясь освободиться.

— Я выполню свое обещание, девочка-вампир, — прошептал он в ответ, еле выговаривая слова сквозь мучительную боль, — если ты выполнишь свое.

Глава 19

Спустя два часа Зика с нами уже не было.

После короткого привала в туннелях он ничего не говорил, шагал вперед, стиснув зубы, в остекленевших глазах застыла боль. Идущий от его тела жар усилился — снег мгновенно таял на нем, когда мы выбрались на поверхность и двинулись перебежками из тени в тень, чтобы избежать встречи с кровавцами.

А потом, когда мы, лавируя между ржавыми остовами машин, пересекали заснеженную парковку, позади меня раздался глухой стук, как будто что-то ударилось об асфальт. Повернувшись, я увидела, что Зик лежит подле фургона — его тело все же не выдержало.

Нет. Я метнулась к нему, упала на колени, перевернула его на спину. Зик застонал, оцепенело глядя на меня из-под полуопущенных век.

— Зик… — Я тронула его плечо. Оно было таким горячим. — Давай, поднимайся.