Я почувствовала, как он шевельнулся в моих объятиях, крепче прижал меня к себе, устроил подбородок на моей макушке.

— Только смерть разлучит меня с тобой, девочка-вампир, — прошептал он. — И даже после смерти я буду приглядывать за тобой оттуда, где окажусь.

Это было последнее, что я услышала, прежде чем провалиться в забытье.

Никаких кошмаров. Блаженство: видения, страсти и переживания моего создателя не омрачали мой сон. То ли Кэнин наконец обрел какой-то душевный покой, то ли теперь, когда его никто не пытал, он мог контролировать себя — когда я проснулась следующей ночью, в комнате царила темнота, а в голове были только мои мысли.

Но рядом со мной никого не было.

Зик? Вскочив, я быстро огляделась. Фонарик, бронежилет и оружие исчезли. Снедаемая тревогой, я открыла дверь и вышла в темный коридор. Зика не было ни там, ни в подвале с беженцами — дверь так и осталась заперта изнутри. Вряд ли он туда пошел — слишком рискованно.

Так где же он?

Наконец в ведущем наружу дверном проеме я увидела стройную светловолосую фигуру — Зик смотрел на пустырь. Снова пошел снег, крупные белые хлопья тихо кружились вокруг него, оседали на волосах и плечах. С облегчением вздохнув, я подошла к Зику — правда, он повернулся ко мне не сразу.

— Зик, чем ты тут занимаешься? — спросила я, оглядываясь вокруг — нет ли кровавцев. На пустыре и в городе за ним все было, похоже, тихо. Слишком тихо.

— Я не мог уснуть, — пробормотал Зик, в его голосе чувствовалось напряжение. — Было слишком жарко, и… — Он провел рукой по лицу. — Головная боль меня просто убивает.

По спине у меня пробежал холодок. Я взяла Зика за плечо и развернула к себе. Глаза у него налились кровью, кожа была землистая, нездоровая, волосы намокли от пота. От него веяло жаром, как от костра, — тем самым болезненным жаром, от которого внутри у меня все переворачивалось. Времени у нас почти не осталось. Надо найти Саррена, немедленно.

— Где Кэнин? — спросила я, отпуская плечо Зика и отступая назад. — Мы уходим. Ждать больше нельзя. Где он?

— Я видел его вечером, — ответил Зик, когда мы зашли обратно в школу. — На лестнице на второй этаж. — Он мрачно помолчал. — Элли… выглядит он неважно. Приготовься.

Мне стало еще страшнее. Мы торопливо прошли по коридору мимо двери в мою комнату, мимо лестницы в подвал, добрались до бетонных ступенек, ведущих на второй этаж. В бытность свою человеком я сюда приходила, но остальные члены банды бывали здесь редко. Третий этаж обрушился на второй, и большинство комнат были завалены камнем и щебнем — ходить там было опасно.

На верху лестницы сидела, уперев локти в колени и повесив голову, темная фигура. От одного взгляда на Кэнина мне стало нехорошо. Ему явно было больно — Кэнину, вампиру, принявшему когда-то три пули в грудь и вытащившему их, даже не поморщившись. Тут Кэнин поднял голову, и мне пришлось прикусить губу, чтобы не завопить от ужаса.

Кожа на его щеках, лбу и подбородке почернела и начала отслаиваться — кое-где сквозь изъеденную болезнью плоть виднелась кость. Остекленевшие от боли черные глаза глубоко запали, под ними образовались темные круги. Кожа на руках и ладонях тоже почернела, зловещие пятна вот-вот были готовы растрескаться и брызнуть гнилью — вирус, пожиравший тело изнутри, начал пробиваться наружу.

— Ох, Кэнин… — едва смогла выдавить я. Я не знала, что сказать, — это было слишком страшно. Слишком отвратительно. Один день. Всего один день, и вирус уже так распространился. На что же он станет похож в следующие двадцать четыре часа?

— Мы готовы уходить? — глубокий голос Кэнина был спокойным, как всегда. Если бы не застывший взгляд и плотно стиснутые зубы, невозможно было бы догадаться, что его мучает ужасная боль. Я кивнула, и Кэнин поднялся и посмотрел на стоящего у меня за спиной Зика. — Ты сможешь идти?

— Смогу.

Кэнин не стал возражать, лишь кивнул и спустился по ступенькам.

— Тогда пойдемте. До Второго сектора пешком несколько часов.

Когда мы проходили мимо подвала, дверь была полуоткрыта, и из-за нее выглядывал один из беженцев. Он проводил нас тяжелым прищуренным взглядом, в котором читались подозрение и страх. Когда Зик посмотрел на него, беженец поджал губы и, не говоря ни слова, юркнул обратно в подвал, захлопнув за собой дверь.

Снова спустившись в канализацию, мы двигались быстро — ночь ускользала от нас. Ни Кэнин, ни Зик не говорили, берегли силы для ходьбы. Кашель Зика вроде бы поутих, но он то и дело прижимал ладонь к глазам или лбу, скрипел зубами и несколько раз споткнулся, словно не мог как следует видеть, куда ступает. Я умирала от беспокойства и за него, и за Кэнина. Кэнин, разумеется, не издавал ни звука, шагал вперед с мрачной целеустремленностью, плотно стиснув губы. Но один раз он остановился, чтобы собраться с силами, тяжело прислонился к стене, ссутулил плечи, и мне стало ясно, до чего кошмарно он себя чувствует.

«Они умирают. — Эта мысль непрестанно крутилась у меня в голове, терзала меня с каждым шагом, с каждым болезненным вдохом Зика, с каждым проблеском боли во взгляде моего господина. — Они умирают, и я не могу им помочь. Я не могу ничего для них сделать. Черт, на кой мне бессмертие, если я неспособна помочь своим близким? Если мне придется провести вечность в одиночестве?» Над нашими головами по улицам бродили кровавцы, бормоча и смеясь себе под нос. Или вопя в пустоту, кидаясь на машины, стены и друг на друга, раздирая себе лица. И я невольно гадала: когда у Зика начнут проявляться признаки безумия? Когда он впадет в ярость, начнет кричать и царапать себе лицо, пока оно не превратится в кровавое месиво? Что мне делать, когда это случится?

«Просто сделай все быстро. Не заставляй меня мучиться и не позволь мне никому навредить».

Кровь в моих жилах словно заледенела, холод пробрал до костей — я все поняла. Возможно, мне придется убить их. Обоих. Если мы не успеем вовремя найти Саррена, Зик начнет бросаться на нас с Кэнином, а Кэнин будет страдать от боли так, что смерть станет для него избавлением. До этого момента я не позволяла себе думать, будто мы можем потерпеть неудачу, но, если у Саррена нет лекарства, я буду вынуждена…

Я увильнула от этих мыслей — горло опасно сдавило. Больше некому. Придется мне. Вопрос был не