— Эллисон!

Кэнин прикрыл меня, давая время подняться, отразил рукой удар дубины. Щепки воткнулись в его предплечье — взревев от боли, Кэнин вонзил свой клинок в шею нападавшему.

Откуда ни возьмись возникла женщина со стальным прутом, бросилась ему на спину — взмахнув между ними катаной, я рассекла ей живот.

На меня с воплем бежал очередной кровавец. Рыкнув, я занесла катану, готовясь срубить ему голову, но Кэнин развернулся, схватил меня за воротник и дернул назад. В это самое мгновение под ногами у человека вспыхнуло, загремело, в воздухе повис запах дыма, взрывчатки и обугленной плоти.

— Берегись мин, — предупредил Кэнин, опуская меня на землю рядом с собой. — Саррен, вероятно, их тут повсюду расставил.

Впереди прогремел еще один взрыв, сопровождаемый криком боли.

Наученная опытом, теперь я держалась поближе к Кэнину — со всех сторон на нас продолжали бежать кровавцы. Уклонившись от нацеленной мне в голову цепи, я вонзила меч нападавшему под ребра, а Кэнин просто схватил человека, что пытался ударить его ножом, за лицо, поднял в воздух и спокойно перерезал ему горло.

Когда последний кровавец упал в снег, я окинула взглядом истоптанное, залитое кровью поле — теперь здесь снова висела зловещая тишина.

— Думаешь, Саррен знает, что мы тут? — спросила я Кэнина.

Он фыркнул:

— Будем бдительны.

Со всеми предосторожностями, стараясь избежать мин, ловушек, растяжек и прочей дряни, которую мог насовать сюда Саррен, мы пересекли поле. Я шла за Кэнином — обладая сверхъестественным чутьем на скрывающиеся в высокой траве и снегу опасности, он легко обходил их. Я буквально шла по его следам, примеривалась к его шагу, ступала туда, куда ступал он, пока мы не нырнули в обгоревшие развалины старой больницы.

Все еще опасаясь мин и ловушек, мы пробирались по руинам. Рядом с обрушившейся стеной открывалась в темноту узкая зияющая дыра — и меня захлестнули воспоминания. О нас с Кэнином, об уроках, что он преподавал мне там, внизу, о нашем поспешном бегстве из Нью-Ковингтона. Я встретилась с Кэнином взглядом — интересно, он сейчас думает о том же?

Или всецело сосредоточен на опасности, что ожидает нас в недрах больницы?

— Я пойду первым, — тихо сказал он. — Жди здесь. Спускаться будешь по моему сигналу.

Я кивнула. Кэнин шагнул к краю дыры и не раздумывая прыгнул во тьму.

Скрестив руки на груди, я вслушивалась в тишину, стараясь не проявлять нетерпения, не воображать все то, что могло случиться с Кэнином, пока меня нет рядом. Саррен мог устроить внизу засаду. Он мог расставить мины у входа в лифтовую шахту. Он мог разместить еще кучу готовых напасть кровавцев в больничном вестибюле. Я переминалась с ноги на ногу, борясь с желанием прыгнуть вслед за Кэнином, но наконец из темноты донесся его голос:

— Все чисто.

Я ринулась в шахту, даже не удосужившись уцепиться за тросы, упала с высоты примерно футов тридцать. Приземлилась, охнув и подняв облако известковой пыли, — Кэнин повернулся ко мне, взглядом приказывая быть потише. Поднырнув под балку, я вошла в знакомое помещение.

Ничего здесь словно бы не изменилось с той ночи, когда мы бежали из Нью-Ковингтона. На задней стене все так же красовалась огромная деревянная панель с перекошенными потускневшими буквами. Под ней, там, где Кэнин учил меня обращаться с катаной, было просторно — ни щебня, ни мусора. Здесь царили пустота и сушь, воздух в комнате давно никто не тревожил.

Но где-то в этом темном склепе нас поджидал враг.

Кэнин коротко кивнул мне, и мы двинулись узкими коридорами, бесшумно скользя по плиткам пола, — два вампира на охоте. Мы прошли мимо бессчетных комнат — среди них были офис Кэнина и моя спальня с продавленной койкой в углу. Саррена там точно не было. Искать его следовало в одном-единственном месте. За красной дверью в конце лестницы.

И едва мы достигли ступенек, стало пугающе очевидно: Саррен нас ждал.

Лестница была сплошь залита кровью, темные влажные пятна покрывали стены. С потолка свисали подвешенные на кусках провода руки и ноги, отрубленные головы словно парили между них в воздухе, растянув губы в безумной ухмылке. Над красной дверью крупными кровавыми буквами написано: «Откровение 21».

— Готова? — тихо спросил Кэнин.

Я вытащила из ножен катану, крепко стиснула рукоять.

— Думаю, да — насколько это возможно. — Одна из отрубленных голов сорвалась с потолка на пол, раздался мокрый шлепок, и я вздрогнула. — Давай покончим с этим.

Мы сошли вниз по ступеням, перешагивая через лежащие тут и там конечности и лужи застывшей крови. Ручка легко повернулась в моей ладони, и дверь, скрипнув, отворилась. Открывшийся за ней коридор оказался весь вымазан кровью, надпись «Откровение», сопровождаемая разными цифрами, повторялась повсюду. Кэнин положил руку мне на плечо и кивнул на потолок. Из угла прямо на меня, подмигивая красным огоньком, смотрела, точно пристальный черный глаз, камера службы безопасности с треснувшим объективом. Я поежилась, понимая, что Саррен, возможно, сейчас следит за нами.

Круглая дверь в конце коридора была чуть приоткрыта. Крайне осторожно, боясь ловушек и засады, я толкнула ее. Дверь со стоном отворилась, и мы шагнули туда, где шестьдесят лет назад были созданы чудовища. В камерах, к моему облегчению, никого не было. Я была почти уверена, что они окажутся набиты кровавцами. Но здесь царили пустота и тишина. Саррена — если только он не прятался в одной из камер — в помещении не было.

— Не здесь, — едва слышно сказал Кэнин. — Нужно пройти в последнюю дверь.

Я никогда не была за последней дверью. В прошлый раз я добралась лишь досюда — именно тут Саррен застиг меня, когда выследил Кэнина, и тут я воткнула карманный нож ему в глаз. Вряд ли он это забыл. Кэнин внезапно выхватил свой клинок. Теперь пути назад не было. Ради Кэнина, ради Зика, ради всего Нью-Ковингтона мы должны были встретиться лицом к лицу с безумцем. Мы подошли к последней двери — она, разумеется, была не заперта — и распахнули ее.

Несколько мгновений мы стояли неподвижно, всматриваясь в темноту. Я могла различить несколько старых, покрытых пылью и плесенью коек. По бокам у них свисали толстые кожаные ремни, как в Вашингтоне. По спине у меня пробежал холодок. У одной стены стояли древний компьютер с потрескавшимся экраном и странный прибор с длинной трубкой. Вдоль другой стены тянулись камеры, их двери и окна были забраны снаружи толстыми стальными вертикальными прутьями. На нас дохнуло холодным затхлым воздухом — в нем еле заметно ощущалась кровь.

Из темноты