но всё ждали, когда «Адамс» запустит очередной гостинец по нашим. А тот всё-таки, видимо, заткнулся. Запуск совпал с первым артиллерийским залпом вылетевшего из-за кормы «Окрылённого».

Плавучее решето

– Что это было, черт побери? – коммандер пришел в себя спустя несколько секунд, во время которых перед помутненным сознанием проносилась какая-то ерунда.

Такое было с ним однажды, когда в его припаркованный «Мустанг», прямо в багажник, въехал слетевший с полосы грузовик. Сидел, ждал жену, хотел переключить радио, и вдруг что-то произошло. А обнаружил себя, спустя полминуты, сидящим в той же позе, но в искореженной машине. Рука тянулась к пустому отсеку, а магнитолу потом нашли на заднем сиденье. Вот и сейчас то же самое. Мозг потихоньку перезагружался, разматывая цепочку событий, приведших к тому, что по отсеку бегают люди из дивизиона живучести, где-то слышен шум воды и… где, чёрт побери, усы артиллерийского Тома? Нет, где усатый артиллерист Том? Мы же должны стрелять!

– Они ставили ракеты на удар! – помощник явно продолжал доклад. Услышав вопрос, повторил: – Помните, их ракеты взрывались в воде, но не давали осколков? Они их ставили на удар, в надежде на прямое попадание. И оно им выпало.

– Результат? – всё было понятно, ставили на зеро раз за разом, и пока мы набирали по мелочи на красном и черном, они сорвали накопившийся банк.

Доклад был не сказать что обескураживающим. Прямо перед второй трубой в корпус вошел русский «Кубок», разнесло нам антенны наведения «Стандарта», придавило второе машинное и изрешетило пустую «перечницу» АСРОКа. Детонаций нет, возгорания в пределах нормы, течи не критичные. Мы тут всё-таки в бою, и такое случается. Придется ребятам перебиваться без нашей поддержки ракетами, благо их оставалось штук восемь. Надеюсь, что сообразили залить погреб водой и пеной.

– Где Том?

Палубу снова толкнуло, но в этот раз несильно.

– Вот он, сэр. Ведёт огонь из носовой башни!

Хуг

На войне всё случается не вовремя, мы ведь это обсуждали. Так что не будем сетовать во второй раз. Русский залп не застал врасплох: на корабле, битком набитом специалистами, отвечающими каждый за свой участок работы, такое невозможно. Смутил, удивил, расстроил, но не застал врасплох. Впрочем, про это мы тоже думали не раз.

Правый кормовой расчет «Си Спэрроу» на авианосце приготовился ловить гостинцы. Все восемь «воробушков» с оптимизмом смотрели вперёд из своих ячеек. На них одна надежда, это стало понятно, как только «Гидродраконы» поднялись над морем. Несколько секунд, за которые на «Карла Винсоне» осознали ситуацию и навелись, русскими ракетами были потрачены на то, чтобы занять положение, при котором между ними и эсминцем раскорячилась туша авианосца. ЗРК эсминца теперь никак не мог повлиять на ситуацию, и авианосцу предстояло отбиваться самому.

Оператор уже приник к визиру наведения, когда воздух вдруг наполнился свистом. Потом вокруг «Карла Винсона» начали подниматься водяные столбы. Вынырнувший из-за «Кирова» эсминец открыл по нему огонь изо всех орудий, до расплава стволов!

Предельная же дистанция, сначала должна быть пристрелка! Но русские обошлись без нее! При суммарной скорострельности двух двухорудийных башен, достигающей 180 снарядов в минуту, при стрельбе по такой большой цели, как авианосец, это желательно, но не критично. Хотя, будь это учения, любой проверяющий, в любом флоте мира, поставил бы экипажу этого корабля отрицательную оценку.

Отвратительная стрельба русских, например, во время сражения в Жёлтом море в 1904 году имела процент попаданий от трех до пяти. Но тогда они вели огонь с убогими дальномерами и без оптических прицелов. Но здесь русские артиллеристы, имея радиодальномеры и вычислители, выступили ещё хуже! Из выпущенных, как выразился начарт этого корабля, «квадратно-гнездовым способом» восьмидесяти снарядов, на палубе авианосца разорвалось ровно два! Проценты считайте сами, Хугу было не до этого. Оглушённый близкими разрывами, накрытый фонтанами воды, расчет наведения «Си Спэрроу» не смог ничего навести, и два «Гидродракона» спикировали на палубу «Карла Винсона». Туда, где ревели движки готовых ко взлёту «Си Хоков».

Глава 33. Стальной поток и серые полосы

Бабуев

Резкий шум, такой знакомый, но нежданный. Что это? А-а-а! Из кормовой шахты в небо по заваливающейся к горизонту дуге уходит зенитная ракета.

– Касько, ты чего, блин, чудишь?! – орёт адмирал.

Из соседней загородки летит бодрый доклад о поражении цели. Неужели всё-таки попытался американец? На палубе авианосца ярко полыхает, и, кажется, даже какие-то взрывы. Вряд ли оттуда что-то могло взлететь. Но главПВОшник подтверждает – грохнули вертушку.

– Михалыч, прикинь, яка падла, за бортом у авика всё это время висела! – неуставно рапортует главПВО.

Мысль, что прихлопнули так докучавшее всем насекомое, приятно пришпоривает сознание. Ломим мы их, не устоят саксы. Наш прикрытый артиллерией налёт увенчался успехом, ровно таким, какой и был нужен! Хрен чего в воздух с палубы поднимется, там сейчас жаровня с какой-то авиатехникой вместо углей. Хоть и не приближает авианосец к морскому дну, но красиво, даже отсюда видно.

Рядом с «Окрылённым» вспухают два фонтана воды. Потом ещё и ещё.

– Фомин, не спи, реагируй, падла! Танцуй давай, а то чемодан в башка попадёт! – не унимается Бабуев.

За время, которое надо снаряду, чтобы пролететь двадцать с лишним километров, идущий на полной скорости корабль успевает пройти метров четыреста и отклониться метров на пятьдесят, если нет желания сильно потерять скорость. А откуда в бою взяться такому желанию? Чем ты медленнее идёшь, тем на меньшее расстояние можешь отползти к следующему залпу, так что не более пятидесяти. Это близко к величине КВО – кругового вероятного отклонения, и надёжно выскользнуть из эллипса рассеивания таким манёвром не получится. Но можно подбежать к его краю, что тоже хорошо.

«Окрылённый» пока не может отвечать, его стволы ещё не остыли от длинных очередей по авианосцу, и если не возьмёт передышку, то орудиям конец. Поэтому эсминец заваливается в небольшие циркуляции, выжимая из машин всё что может. Надо и «Безупречного» выводить. Фомин, конечно, если ему повезёт, имеет хорошие шансы перестрелять и «Адамса», и «Спрюенса», а возможно, и крейсер. Но ставить всё на лёгкий кораблик, который никак не застрахован от удачного попадания, рискованно. Поэтому второй эсминец пусть прекращает отдыхать, и с оставшейся кормовой установки лупит с дальней дистанции беспокоящим огнём!

– Скажи Павлику, что ему не повезло, и он сдохнет уставшим, – дополняет адмирал короткий приказ.

Тут же «Безупречный» вываливается влево, стараясь как можно быстрее ввести в действие кормовые углы. По-хорошему, можно уже и «Киров» начать выворачивать, две 100-мм установки не бог весть что, но тоже могут оказаться неплохим довеском. Пока будем подходить ближе