– «маленьких» могут раскатать, и тогда вся баталия пойдёт по звезде. Но ведь хочется журавлика с неба, то есть пройти ещё мили две и долбать куда точнее. Минутный залп его АК-100 в три раза меньше, чем АК-130 на эсминцах, но тоже поддержка какая-никакая. Да и американцам придётся отвлекаться на новую угрозу, и стрелять по «Кирову», а уж этот мастодонт в себя много снарядов поглотит без особого вреда.

А не доигрался ли он в Нельсона? Рядом с «Безупречным» тоже начинают подниматься столбы пристрелки. Бабуев-то рассчитывал, что не сующийся к противнику подранок будет не интересен противнику, и сможет своей уполовиненной артой стрелять с дальней дистанции в полигонных условиях. Но янки-то, видимо, не поняли про уполовиненную огневую мощь. Для них этот корабль не менее опасен, чем «Окрылённый», и они уделяют ему такое же внимание!

Если бы у Бабуева была связь с американским командующим, он бы не жалея великого и могучего обматерил бы его как курсанта: «Сэр, вас что, не учили принципу концентрации огня? Вы должны бить по какому-то одному кораблю, чтобы как можно быстрее отправить его на дно и остаться с тремя артиллерийскими кораблями против одного!». «Киров» на такой дистанции будет стрелять с колоссальным разлетом, а «Исаченков» с его 57-мм одностволкой на борт – вообще смешно, так что наши крейсера не считаем. А американцы лупят по обоим, распыляя свой и так не рекордный вес залпа.

Видимо, «Адамс» с обоих стволов бьёт по «Окрылённому», а «Спрюенс» и примкнувший к ним «Тикондерога» (он на полторы мили дальше, медленно подползает) обстреливают «Безупречного». «Тикондероге», на месте американцев, Бабуев бы тоже развернул боком, чтобы задействовать кормовую установку, потому что противник сейчас решает, на какой дистанции будет бой. Но крейсер продолжает пыхтеть навстречу, невозмутимо отправляя по очень крутой траектории (огромная дистанция) снаряд из носовой АУ раз в три секунды.

Хуг

Корявенько. Вот корявенько мы тут сражаемся. Нет дерзких манёвров, охватов и прорывов. Слаженных перестроений, поворотов последовательно и вдруг. Стыдно будет такое рисовать в учебниках. Независимо от результата. «Винсон» сейчас левым бортом к противнику, идет задним ходом 10 узлов на север. Ужасно смешно, не находите? За его разбитым носом, который сейчас исполняет обязанности кормы, идут «Беркли» и «Карон», отправляя на правый борт снаряды в сторону русских. Причем «Карон» идет правее и ближе, а «Беркли» – левее и дальше. «Банкер Хилл», не способный достичь такой запредельной для него скорости, поджидает в полутора милях по курсу и в пяти кабельтовых западнее.

Почему мы не пробуем убежать и позволяем атаковать нас во фланг? Так не убежим, а кормовая артустановка только у Пенни. Дерёмся в размазанной кильватерной колонне. Русские сейчас растянулись цепью и идут на нас с небольшим упреждением, как загонщики. Южнее всех их ракетный крейсер «Креста» (интересно, там хоть одна ракета осталась?), затем первый эсминец, «Киров», и второй. Первый открыл кормовые углы, заходя южнее, и скоро соединится с «Крестой», причем она окажется ближе, но, наверное, русские что-то предпримут, не такие уж они идиоты. Дружными залпами два эсминца поливают «Беркли», маленький кораблик практически закрылся столбами разрывов. Кажется, вот-вот произойдет первое попадание. Это была если не агония его отряда, то уже около того. С преимуществом веса минутного залпа в два с лишним раза его песенка была спета. Как-то глупо и быстро всё может заканчиваться.

Остаётся надежда на ещё один козырь – у «Карона», который сейчас русские не трогают (и не должны трогать, пока не утопят маленький «Беркли» с двумя орудиями), осталось в загашнике несколько «Си Спарроу». Их Хуг прикажет применить в двух случаях. Первый – это если русские повторят ракетную атаку своими «Гидродраконами». Сколько их на крейсере? Обещали десять, но были данные, что после модернизации может быть и четырнадцать. Расстрелять последние ЗУР и остаться ни с чем против ещё нескольких боеголовок не хотелось, поэтому тянем время.

Второй вариант – когда русские прикончат Пенни. Тогда сразу придётся бить, очевидно, что первые же попадания снесут радары подсветки и ракеты окажутся бесполезны. Так что тянем время. Непонятно только, на кого оно играет. Время ведь всегда на кого-то играет, не так ли?

Почему он не концентрирует огонь? Не успеет он даже концентрированным огнём задавить хоть один корабль. Его шанс – только всадить чудесный лакишот, «золотое попадание», какое, например, сделали немцы, попав в погреба «Худа» с, кажется, третьего залпа. Русские очень компактно размещают всё своё вооружение и машины и, вообще, не любят строить большие корабли, поэтому имеются хорошие шансы, что какой-нибудь особо везучий осколок наделает гораздо больше вреда, чем полагается по статистике больших чисел. А для лотереи со счастливым осколком не важно, на каком корабле искать слабое место. Его парни стреляют кому куда удобнее, это сейчас важнее. И всплески от снарядов других орудий не так мешают пристрелке.

– «Карон» – «Киров»?

– Сто восемнадцать, сэр! – доложил дистанцию энсин.

– Верхняя палуба?

– Тушим, всё локализовано, но гореть будет ещё долго.

– При первых признаках продолжения обстрела – всю аварийную партию в укрытие, пусть горит. Там 80 миллиметров стали, авось парни внизу не покроются корочкой. Рейнольдсу передайте, чтобы не вздумал перегреть ствол, пока не будет дистанции хотя бы сто – вести огонь пореже. И пусть сообщит, каким бортом ему удобнее принимать русские пироги, я помню, что у него в правой скуле дырка и ещё одна слева по центру, какая опаснее? Я должен это знать.

Потом что-то появилось в воздухе. Что-то неуловимо знакомое. Точно! Такое было однажды с адмиралом, когда он стоял в гостинице у стойки, и вдруг по холлу пошёл шёпоток, быстро нарастающий и переходящий… в восторженный рёв! Да, тогда тоже звучал восторженный рёв, потому что, когда он обернулся, то обнаружил, что по холлу проходил тот лохматый чувак из «Аэросмит», и народ его начал узнавать. А что сейчас?

Бабуев

– Он что, не отстрелялся?! Я же говорил, на боевом борту ничего не держим!

Какой-то жалкий лепет НШ, мол, ну да, но под бой готовили правый борт, а тут же «Безупречному» пришлось левым повернуться, стало быть, дык, ёлы-палы… Хули толку с этого лепета?! Он что тут, боцман, за каждой форточкой следить, открыта она или закрыта? Кранты Павлику. Осколком или прямым, но янки попали в торпедный аппарат правого борта. А там… Да кого сейчас эти килограммы (вернее, сотни килограммов взрывчатки, содержащихся в боеголовках трёх торпед) интересуют? В дыму пока ничего не разглядеть, но судя по тому, что мы наблюдаем в воздухе, в полёт отправилась вся