хороши? Что тогда происходит? Не находите, что это похоже на обезьяну, которая собирает блестящие вещички, не собираясь их никак использовать, кроме как засовывать себе… Ладно, нас читают дамы и дети.

Итак, вопрос: что произойдет в гипотетическом морском бою, если русские прорвутся сквозь удары нашей авиации и ракет, и приблизятся на дистанцию артиллерийского боя? Со своими кораблями, кроме гигантских ракет и тупых торпед (немецкий «Цаухкенинх» обр. 1943 года выглядит на фоне русских торпед вполне достойно), утыканными всем этим разнокалиберным великолепием?

Ответ прост – они получат ещё одну Цусиму. Дело в том, что несмотря на успехи в ракетостроении и унаследовании первоклассной школы подводников из Германии, в классическом артиллерийском бою они не понимают ровным счетом ничего. У них нет ни одного удачного боя со времен середины XIX века. Развитие мысли в этом направлении остановилось на уровне Цусимского сражения, с его нажимами на голову колонны и знаменитым «Кроссинг Т». Ни одного сражения с отрядом более чем в три-четыре небольших корабля у них в последние 60 лет не было НИКОГДА (выделено в первоисточнике. – Прим. переводчика).

Вы представляете? Учитывая, что их военная мысль (по крайней мере, военно-морская) никогда и не получала никакой пищи, всё что нас скорее всего ждет – это тупая стрельба всей кучей по нашему отряду. Концентрация огня, тонкости пристрелки, створение – для них совершенно абстрактные понятия. Ни один советский адмирал не может сказать своему курсанту: «Делай, как я в том бою, ведь я победил!» И у адмирала не было учителя, который смог бы его научить своим примером.

Торпедная атака – да. Русские подводники имели крайне скудный опыт, но те, которые хоть куда-то попали, и при этом смогли остаться в живых, стали адмиралами, и могут учить других подводников своим примером. Также могут учить стойкости под воздушными налетами. Ученик смотрит на своего учителя и понимает: «Надо его слушать, ведь он тогда выжил».

Заставь они своих офицеров вызубрить хоть все учебники – всё описанное в них будет абстрактным понятием не только для обучаемого, но и для учителя. В активе советских моряков за всю Вторую мировую войну – несколько перестрелок эсминцев со шнельботами, и тупые, не окупившие себя, обстрелы берега. Вот увидите, если случится – в артиллерийском морском бою русские окажутся более уязвимы, чем в ракетном.

Хуг

Пройдя чуть ли не в сотне ярдов от борта авианосца, «Гидродраконы» обрушились на «Беркли»! Ошивавшийся рядом «Карон» просто не успел среагировать ничем, кроме артиллерии, и в борт эсминца вошел только один «бутерброд». Русским стоило бы на это посмотреть и поучиться строить корабли. Ничего не сдетонировало, не загорелось. Корабль аккуратно, словно уставший солдат, начал крениться на правый борт, собираясь прислониться к надёжной стене голубого океана. Пенни ещё успеет выкурить сигару на мостике в полном соответствии со своими пижонскими представлениями о военно-морском шике. Количество игроков уменьшается, ставки растут.

Как же быстро соображает русский адмирал! Понятно, что используются домашние заготовки, топорные и неоднозначные, но как же уверенно и быстро он их перебирает, безошибочно вытягивая нужную! Не прошло и десяти секунд после попадания, как «Киров» начал поворот направо и с ходу принялся бить… по «Банкер Хиллу», что в общем-то логично. Единственный эсминец тоже взял ещё правее, не спеша сближаться. Вперед продолжает идти только «Креста». Они что там, не кричат радостное ура, не качают адмирала, не наливают из самовара по стаканчику водки за победу?

Ладно, их дело. Теперь скорость сближения уменьшится, а количество прилетающих в нас снарядов увеличится. Хотя компенсировать полторы тонны снарядов, прилетавших каждую минуту от взорвавшегося эсминца, «Киров» не сможет. Шестьсот килограмм более мелких и менее кучных снарядов. Будем терпеть и радоваться.

А ведь на «Кресту» надо реагировать. Если она пройдет вперед ещё мили три, то вполне сможет изобразить торпедную атаку. Десять злых рыбин с четвертью тонны взрывчатки каждая – это аргумент для прогулки на дно даже для авианосца. Нет, что такие атаки при свете дня – явное самоубийство, знает каждый кадет, но реагировать придется. Сам себя этот крейсер не утопит, делать это придется нам.

– Что там ещё? – отвлекается на шум рации адмирал.

Ах, понятно. У гениального Рейнольдса неплохая идея. Предлагает разом поднять оставшиеся вертушки (у него одна, ещё одна на «Кароне» и одна в воздухе, кружит в двадцати милях западнее) и попробовать ещё раз атаку «Пингвинами». Только ту, что в воздухе, надо переснарядить, она сейчас в варианте ПЛО. Вот какие мысли приходят в голову командирам раненого крейсера, меланхолично взирающим, как его снаряды раз за разом падают мимо русского эсминца! Команду начальнику штаба: пусть поставит придурка на место. Все давно придумано, но пока не время. Надо дождаться гарантии, что у русских пустые ракетные погреба. И вообще, его пилоты могли связаться с командиром авиагруппы по своему каналу.

Так… Кажется, дождался на свою голову. Один за одним. Сразу пять дымных следов. В «Карон».

Глава 34. У короля много

Бабуев

– Фомин, ты долго ещё мазать будешь?

Короткие серии выстрелов через некоторое время встают столбиками разрывов у одного из кораблей на горизонте. У самого опасного корабля противника, крейсера типа «Тикондерога». Судя по всему, он отлично держится на плаву, и его артиллеристы понимают толк в меткой стрельбе. Вот чем серьёзно никогда не занимались аналитики флотов, готовящихся к смертельной схватке, так это оценками шансов своих кораблей в артиллерийском бою. Какие-то данные приходили к нам, какие-то от нас просачивались туда. Это практически не волновало сильных мира сего, как не волновало, например, какой ваксой в какой армии чистят сапоги или ботинки. Кто, скажите, в твёрдом уме будет прикидывать шансы на артиллерийский бой, размещая две башни с 57-мм пушечками с бортов «Беркутов»[116]? Это же схема артиллерийского вооружения как на парусниках Ушакова. Как использовать в артиллерийском бою 100-мм пушки «Кирова», размещённые на корме, пусть и в диаметральной плоскости, и имеющие вес минутного залпа в два раза меньше, чем одна 127-мм установка любого американского корабля не ниже эсминца?

Окутанный дымом «Спрюенс», кажется, потерял всякий интерес к сражению и занят собственными проблемами. Боевая часть ракеты от С-300Ф несёт 130 килограммов взрывчатки и очень точна в наведении. Поражающие элементы рассчитаны как раз, чтобы рвать дюралевые поверхности самолётов и ракет. В самый раз, то что надо для практически небронированного корабля. Представляю, какой там сейчас фарш в надстройках… Да будем честными! Приятно зело и