трудом приживались везде, кроме Гайи и пары планет, но память предков могла сыграть с переселенцами злую шутку. Если я права, у нас есть время.

– Да они тут во что только не верят, – отмахнулся Наранг и тут же полюбопытствовал: – Вы антрополог, значит, должны неплохо знать основные языки? На каком языке они говорят, прислушайтесь!

Я приклеилась к пластику. Краем глаза я видела, что аборигены заметили мой маневр и вытянули шеи, пытаясь меня рассмотреть, и лишь шаман продолжал воодушевлять свой курятник. Он действительно что-то говорил между криками, но…

– Языки в условиях, когда люди дичают, упрощаются, – вздохнула я. – Исчезают слова, которые что-то обозначали, будь то предметы или действия… по-моему, у них остались какие-то слоги. Разобрать можно, но нужны запись и прослушивание. И специалист. Черт с ними, если я права и этот шаман изображает петуха… была такая птица на Земле, имела некоторое отношение к религии, но это неважно, не думаю, что у них от религии что-то осталось, нас интересуют петушиные биоритмы. Если они еще помнят, что петух надрывается перед рассветом, то по моим расчетам у нас время есть как раз до того, как рассветет. А сколько это времени?

– Часа три, – не задумываясь, ответил Наранг. – Ну, я согласен, что каннибализм ритуальный, они чего-то ждут и явно не голодают, взгляните на рожи. Что вы предлагаете?

– Точно не ждать, пока они вскроют катер как консервную банку. Возможно, нам придется вскрыть его самим. Дэвид, мы можем попробовать подогнать наш катер так, чтобы он завис аккурат над нами, и выбраться отсюда? Это реально?

В другой ситуации – более чем. Уоррик без труда мог корректировать искин катера, задать ему координаты и направить туда, куда нужно. Но сейчас у нашего универсала были проблемы со связью, и риск был велик. Дэвид тем не менее кивнул.

Я с облегчением выдохнула и посмотрела в окно. В пистолете Дэвида почти семьдесят зарядов, столько же или немногим меньше – в пистолете Наранга, аборигенов уже сидело около сотни, и они все прибывали и прибывали. Кроме мужчин, появились женщины, дети и старики, они вставали за спинами своих соплеменников и настроены были не менее решительно.

Если мы что-нибудь не придумаем, нам конец. Причем очень бесславный. Мне, конечно, такая запись в биографии в плюс, не каждого антрополога употребляют в пищу, но вот мне от такой славы будет уже ни жарко, ни холодно.

– Наранг, – позвал Дэвид, – ваш пистолет стреляет на поражение или вы можете их парализовать?

– Я лучше себя парализую, – скрипя зубами, признался Наранг. – Послушайте, лейтенант, если вы нанесете хоть кому-то из них телесное повреждение, лучше не возвращайтесь… где вы там живете. Вас сожрут уже не дикари, а правозащитники. Я, по крайней мере, стрелять в них не собираюсь, – и с этими словами он наклонился, выдвинул какую-то панель и вытащил оттуда острый нож, больше похожий на старинный кортик или шпагу.

Я открыла рот, но тут же плотно сжала губы. Дэвид тоже хотел что-то сказать, но промолчал. Оба мы понимали: Наранг хочет обезопасить себя и нас. Выстрел – разбирательство, не факт, что в нашу пользу, колотая рана – поди узнай, кто там ее аборигену нанес, особенно если кортик потом выкинуть, и никто на Эос не будет его искать.

– Это не то племя, которое в нас стреляло, – внезапно сообразила я. – Эти какие-то… более дикие, что ли? И у них нет огнестрельного оружия.

– Скорее всего, они приползли на выстрелы, приняв нас за тех самых соседей, – Наранг жестом попросил меня отойти, наклонился, отодвинул вторую панель и вытащил еще один стилет. – Лейтенант, это намного менее надежно, чем пистолет. Но прикроет ваш жетон и спасет вашу карьеру.

Он всерьез вознамерился сражаться с племенем врукопашную. А значит, просто воспользовался ситуацией, чтобы вернуть свое оружие. А зачем? Хитрый сукин сын, и даже если он не выйдет живым из этого боя, я только вздохну свободно.

– Уоррик, вызови катер, – приказала я, и Наранг покосился на меня с подозрением. Еще бы, я уверяла его, что Уоррик – помощник антрополога и толку от него никакого, но прежде чем решаться на форменное безумство в виде схватки с тремя сотнями дикарей, стоит испробовать все доступные меры спасения. Плевать, что меня уличат во вранье, на Наранга плевать точно. – Наранг и вы, Дэвид… мне нужен люк в крыше. Прорежьте его, а я пока отвлеку нашего перозадого клоуна.

Без участия Уоррика осуществить то, что я задумала, было в сто раз сложнее, но у меня оставался браслет. Пока Уоррик сосредоточенно мигал огоньками и пытался сконнектиться с катером, я встала напротив окна и повернула руку с браслетом так, чтобы вся орава могла увидеть мое представление.

– Зачем… – начал Наранг, но я невнятно рявкнула и несколько раз наугад стукнула пальцем по экрану браслета.

Что там появится, мне было без разницы. Главное, чтобы свечение привлекло дикарей. Какое счастье, что нас окружили с ритуальной целью сожрать, а не просто перестреляли как кроликов – у меня было пространство для маневра.

– Доктор Нейтан, – опять окликнул меня Наранг, и я не вытерпела:

– Вы еще здесь? Если вам лень кромсать катер, выметайтесь наружу, и мы полюбуемся, как вам будут выедать мозг чайной ложкой!

Свет на браслете заинтересовал племя, но недостаточно, и мне все-таки пришлось повернуть руку и найти на браслете опцию «сигнал». Собственно, это была почти бесполезная функция, слабая имитация фонарика, и предназначена она была для того, чтобы удовлетворить не самые строгие требования к обеспечению полицейских способом подачи сигнала в случае опасной для жизни ситуации – если будешь болтаться посреди океана или заблудишься в лесу. Видно этот сигнал было на расстоянии метров пятнадцати, и то не всегда, и никто никогда, насколько я знала, этим «сигналом» не пользовался, но мне сейчас большее было не нужно.

Пока я искала проклятый «сигнал», аборигены засуетились. Первые ряды подвинулись ближе, круг сузился, места хватило не всем, и я понадеялась, что возникнет свара – но нет, кого-то пырнули ножом, и этого оказалось достаточно.

– Наранг, выживете сейчас – станете покойником после, – поклялась я. – Я вас лично прикончу, вы мне надоели. Идите режьте люк. Нечем – придумайте что-нибудь, вы же инженер.

– Доктор Нейтан, в крыше есть люк. Ваш катер зависнет, и люк останется только открыть. Что вы хотите сделать?

Тьфу, пропасть.

Я покосилась на Уоррика и закусила губу: где-то вдалеке я разобрала гудение двигателя. Обменявшись взглядом с Дэвидом, я снова прислонила руку к окну, и он, понятливо