дыхание сбила. Отвечать и оглядываться я, конечно, не стала.

Спуск завершился, и начался подъём. Серпантин вильнул вправо, очень круто, так, что я от неожиданности едва не слетела в пропасть, но меня вновь спасли крылья. Не зная, как предупредить Валери, чтобы не кричать, я протянула палку в сторону бездны. Надеюсь, поймёт.

Харлак маячил где-то впереди, и я прибавила ходу. Эрсия видно уже не было.

Да уж, справедливость это не про эти гонки. Первому доставалось меньше других. Насколько я поняла, нападать монстров никто специально не обучал, поэтому первый из «биатлонистов» был дня них внезапен, и они его, как правило, пропускали от неожиданности. Зато уже остальным приходилось отбиваться.

Мы поднимались выше и выше, и я почувствовала, что дыхалки начинает не хватать. Сбавила скорость. Ладно, нарастим её на спуске. Лучше, чем потратить силы полностью.

Догнать парней. Невозможно! И уж тем более — Эрсия, у которого не было вообще сдерживающих скорость обстоятельств.

«Каждый сам за себя», — вспомнились мне слова Аратэ.

Я выключила эту мысль. Какой смысл страдать от нереальности победы? Или думать о несправедливости? Толчок, ещё толчок, левой, правой, левой, правой. Вдох. Выдох. Заставила себя сосредоточиться на движениях.

И, наконец, начался склон.

Вот теперь — вперёд. Только вперёд!

Метеором я ворвалась в лес, даже не стараясь увиливать от веток, хлещущих лицо. В бездну лицо! Потом с ним разберусь. А глаза защищаю очки.

Трасса виляла, вихлялась, как пьяная проститутка. Из-за этого я не видела не то что Эрсия, даже Харлака. Это плохо. Это очень-очень плохо! Я безнадёжно отстаю. Аратэ дал мне шанс, ценой не только собственной победы, но и победы той, что могла вытащить из опалы весь его род. А я…

«Хватит! — прикрикнула на себя. — Вдох. Выдох. Правой, левой!»

Деревья неслись на меня. Откуда-то из-за загородившей трассу мохнатой еловой лапы вылетела птица, но я сшибла её грудью, не останавливаясь. Ударила из магострела в кусты впереди, потому что там что-то зашуршало. Не насмерть, так, для профилактики. Надеюсь.

Вдох. Вы…

Я не сразу поняла, что это за коряга перегораживает трассу впереди. А рассмотрев, резко затормозила.

Эрсий!

Щепки его лыжи торчали из сугроба. Принц пытался подняться, но из бедра толчками вытекала кровь. Ранен! Он ранен!

Подлетев, я присела рядом:

— Жив? Давай, перетяну рану.

Вопрос только: чем.

— Нет, — прохрипел принц. — Побеждай. Помни про договор. Лучше потом. Вытащишь.

Это было логично. К тому же позади — его невеста. Я поднялась.

— Иляна!

Я снова оглянулась него. Бледный. Чёрт, какой же он бледный! А если Валери не успеет? Да нет, она же фея смерти и жизни.

— Харлак, — прохрипел синеющими губами Эрсий, — напал на меня.

— Что⁈

— Берегись его.

— Харлак? Не монстр? Но…

— Монстр. Харлак обернулся. Будь… осто… рожнее.

— Поняла, — прошептала я, чувствуя, как холодеют губы.

И рванула вперёд.

Харлак обернулся волком и, пользуясь преимуществом зверя, его скоростью, напал на Эрсия. Почему, зачем — не сейчас. Времени нет. Мы проиграем все, если предатель победит.

Сердце разрывала боль. Но как же так⁈ Почему? Однако я велела себе сосредоточиться на одном лишь дыхании. Потом. Во всём разберусь потом. Сначала — победить. Любой ценой — победить.

Только победой я могу помочь команде.

Вдох-выдох. Правой-левой.

Он бросился на меня, едва я миновала три поворота. Огромный. Глаза горели зелёным. Я успела увидеть белые острые клыки, размером с мои пальцы каждый.

Харлак!

Глава 53

Турнир. Оборотень

Я взлетела. Из-под самых когтей вывернулась! И тут же, скинув с плеча магострел, выпалила по оборотню. В глаза. Ослепить, не убить.

Зверь, взвыв, отпрянул. Попятился, отворачиваясь, и вдруг его шкура затрещала.

Перепугавшись, я отвела луч. Смотрела, замерев от ужаса, как исчезает шерсть, как на голове зеленеют и отрастают волосы, как морда округляется, превращаясь в лицо… И вот передо мной уже не волк — парень. Тот самый, который поддержал меня в самый острый момент, когда вся команда отнеслась ко мне враждебно. Который объяснил мне основные правила, и без которого в академии мне бы пришлось совсем тяжко.

Спохватившись, я приземлилась и взяла его на прицел.

— Стой, — он раскрыл руки ладонями ко мне, — Иляна, я… я не знал, что это ты. Думал, Валери.

— И что это меняет? — прохрипела я.

— Всё, — выдохнул оборотень. — Всё меняет. Тебе я зла не желал.

— Подожди, ты… ты на Валери хотел напасть⁈

— И что? — скривился Харлак. — Станешь её защищать?

— Конечно. Спорт должен быть честным, а на своих не нападают!

— Своих? Ты Валери считаешь своей? Валери, которая тебе стремена подрезала? Это вот — честно? Валери, которая обещала тебя убить? Ты хоть понимаешь, кто тебе враг, а кто друг?

Он словно плевал словами.

— С этим я разберусь после турнира, — прорычала я. — Ты. Напал. На спортсмена! На трассе! Ты ранил принца Эрсия, а, может, убил. Как ты мог, Харлак⁈

Тот мрачно глянул на меня.

— Он отрёкся от меня. А твой любовник унизил и увёл девушку. Ты правда считаешь, я должен смириться с этим? Дура. Убери винтовку, я тебе не враг. Ты вообще ни хрена не соображаешь. Ты знаешь, что Мёртвый бог принадлежит роду Звёздных принцев? Если Эрсий его победит, ничего не изменится. Просто богом станет твой синеглазик, только и всего. И его подружка тебя с удовольствием запоёт насмерть.

— Ага. А если победишь ты, то всё станет вот просто замечательно, — съязвила я.

— Перестань целиться, я не желаю тебе зла.

— А я тебе — желаю. Руки, Харлак. Подними руки, отвернись и встань на колени.

— Ты же не серьёзно? — удивился он.

— Делай, что приказано! — крикнула я.

Кажется, в ментовских сериалах делают так. Надо ему связать запястья… как-то… Или он, оборачиваясь в волка, порвёт верёвки? Чёрт, я же не знаю о них ничего! Эх, и нет Аратэ рядом, который бы просто его зазолотил…

— Я думал, ты своя, — печально произнёс оборотень. — Думал, ты друг. А ведь я был изначально на твоей стороне.

— Да, только не заступался за меня, когда на меня нападали, верно?

— Я не мог. Ты что, не понимаешь? Как бы я выступил против банши? Или против принца, Иляна?

— А Аратэ смог, — вдруг вырвалось у меня.

— Так он — богатенький, кто пойдёт против золота.

Харлак произнёс это с таким презрением, что меня покоробило. Но в этот момент мне вдруг в голову пришла какая-то мысль. Неосознанная, не вылившаяся в слова, очень туманная. Просто как-то подумалось: а почему Аратэ отказался ради меня от победы? Не потому