попытался мягко оттащить Юлю от покойника, но она завизжала, отмахнулась, ударила Тарана по лицу и вновь прижалась к отцу. Боль прошивала внутренности раскаленной стальной нитью, растворяла нервы в кислоте, душила, резала, пронзала, прокатывалась огнём от макушки до пяток и возвращалась обратно.

Куница затихла в изнеможении. Для неё время пропиталось запахом смерти, одиночества и безнадежности. Но планета продолжала крутиться, словно ей назло. Птицы провожали заходящее солнце последними трелями, кузнечики готовились к ночному концерту, настраивая свои скрипки в траве, старый кот выполз из тени кустов и пошел на охоту. Для всех начался очередной обычный вечер. Для всех, кроме Юли и Сашки.

Прошло с четверть часа. Швец стоял у забора, облокотившись на штакетник. По его плечу ползала оса, но он равнодушно уперся подбородком в кулак и смотрел на дорогу. Юля по-прежнему лежала рядом с папой. Бледная, с закрытыми глазами, она мало чем отличалась от покойника. Куница почти не дышала, оцепенев на земле как ледяная статуя.

И все же мало-помалу жизнь вернулась в её тело. Юля приподнялась, поцеловала отца в лоб и подошла к Сашке.

– Надо его похоронить…

– Лучше сжечь.

– Не хочу. Мне нужно место, куда смогу прийти и поговорить с ним.

– Где вырыть могилу?

– Да прямо тут, под вишней.

– На участке?

– Какая теперь разница?

– Хорошо, – Таран пошел за лопатой.

Они плохо знали молитвы и простились с Михаилом Ильичом как сумели. Когда почти стемнело, земляной холмик вырос рядом с манежем для Нади.

– Пора уходить.

Юлька не сразу поняла смысл этих двух слов:

– Куда?

– Нам нельзя здесь ночевать.

– Почему?

Сашка посмотрел на её отрешенное равнодушное лицо и взял за руку:

– Юль, они вернутся.

Куница взглянула на него, точно в первый раз видела, затем покачала головой и села на траву. Апатия скрутила её сильнее, чем смирительная рубашка, руки безвольно повисли, в глазах чернела пустота.

– Юль, они следили за нами. Ждали, когда мы уйдем, чтобы напасть. Они знают, что мы вернемся. Валим отсюда как можно дальше. Надо было бежать в тот же день, когда мы пришли с ребенком. Они нас вычислили и будут мстить.

– Брось ты. Они приходили за ней. Понимаешь? За НЕЙ! Мы им не нужны. Всё кончено. Да и куда идти?! Нас везде преследует смерть! В Краснодаре, под Ключом, теперь тут! Мы всё время куда-то идем, и всё время кто-то умирает!

Возразить было нечего. Смерть и прям постоянно бродила рядом и наносила удар в самый неожиданный момент.

– Хорошо. Нет, так нет. В этом поселке нас в два счета найдут, а другое жильё сегодня искать уже поздно. Что будет, то будет.

– Я так не хотела оставлять его одного. Я чувствовала…, чувствовала что-то плохое. А он меня убеждал, уговаривал пойти с тобой на озеро.

– Отец спас тебя этим. Вас обоих убили бы, пока я рыбачил.

– Лучше так! Он любил жизнь, а я… я… я давно умереть хочу. Я устала, мне плохо, я не могу жить в таком мире!

Куница заплакала на груди у Сашки. Он прижал её, погладил по голове, поцеловал в макушку. Они просидели так целый час, изредка перебрасываясь скупыми фразами. Юльке не хотелось говорить. Каждое слово сейчас казалось фальшивым и неуместным.

– Пошли в дом, – прошептала Куницына.

– Ложись спать, я подежурю…

– Не хочу. Давай зажжём свечи?

– Давай.

Сашка решил, что Юлька права и ждать нападения не стоит. При желании, их могли пришить и на озере, но пощадили. Он только ломал голову, кому понадобился полугодовалый младенец, и почему ради него погибло столько людей?

– Куда двинем?

Юлька не услышала вопрос. Воспоминания об отце перелистывались в голове как фотки на экране смартфона. Вот он играл с ней в куклы, учил кататься на велосипеде, помог вытащить первую занозу, купил ей новое платье, подсказал, как решить задачку в домашнем задании, и еще много-много-много счастливых, грустных, забавных, неловких, ярких, почти забытых, смешных, глупых, романтичных, милых моментов. Только сейчас Куница поняла, какое громадное место в её жизни занимал папа. А теперь она сирота.

«Боже, я же хотела бросить его. Сбежать. Какая я была гадкая. Избалованная неблагодарная сволочь. Почему я не могу всё исправить? Извиниться, сказать, как я его люблю».

Слезы продолжали катиться в тишине. С каждым мгновением прошлое неумолимо отдалялось все дальше, как огромный лайнер от пристани, а Куница беспомощно стояла на причале опоздавшим пассажиром. Юля вспомнила последние слова отца «Она тебя любила…». Даже в предсмертную минуту он думал не о себе, он пытался помирить её с матерью, прося за неё прощение.

– Куда дальше двинем? – повторил Таран громче.

– А? Что? – Юлька смотрела и не понимала, о чем её спрашивают.

– Я не про сегодня, а в принципе. Зачем нам тут оставаться? Запасов нет, дом утеплять надо основательно. Что мы будем делать зимой, в холода?

– Я не смогу уйти без неё. Мы должны найти Надю.

– Юль…

– Мы должны её вернуть.

– Юль, послушай…

– Я не отдам её! Слышишь?! Не отдам!

Сашка сел на диван, где еще утром спала малышка:

– Из-за неё уже три человека погибли. Она – не твоя дочь. Ты не обязана…

– Обязана! Она отдала её мне! МНЕ! Не им! Я обещала беречь её! Я поклялась…, поклялась защищать! Как ты не понимаешь?! Я не могу её бросить! НЕЛЬЗЯ БРОСАТЬ ДЕТЕЙ! Нельзя!

Куница упала на отцовскую кровать. Она кусала тюфяк, била кулаком по стене и плакала, плакала, плакала. Постепенно Юлька затихла, точно уснула, но внезапно она вскочила и принялась что-то искать.

– Где? Где это? Тут же была, я помню… куда дели?!

– Ты про что?

– Бумажка. Объявление. Его Алан привез. Про доноров.

– Я к печке бросил. На растопку.

Куница бережно развернула смятый комок бумаги и положила на стол:

– Вот! Эта больница! Им нужна детская кровь, папа еще удивился, когда прочитал. Его убийцы тоже говорили про больницу. И сегодня мы видели машину скорой помощи. Всё сходится.

– Нууу… не факт. Они могли совсем про другую больницу говорить. У нас нет конкретных доказательств.

– Мы что – полиция?! Зачем нам доказательства?! Мы просто должны пойти и проверить. Если она там – мы заберем её. Не знаю как, но заберем!

– А если там нет?

– Будем искать дальше!

Сейчас Юлька напоминала волчицу, готовую загрызть любого ради своего детеныша. Сашка видел, что спорить бесполезно. Он просто хотел дождаться утра, надеясь, что её пыл немного утихнет.

«Бред. Иголку в стогу сена найти проще. Легко ей говорить – пойдём и возьмем. Тут отряд нужен для штурма. Чёрт… как же её переубедить?».

– Хорошо. Давай завтра всё обдумаем. Составим план. Разведаем это место, посмотрим, сколько там охраны.

– А если её убьют за это время? Если её на органы забрали? Саша, медлить нельзя!

– Успокойся, прекрати панику. Переждем ночь и решим. Всё. Спать.

Юле пришлось смириться. Она долго ворочалась, смотрела в окно, за которым темнела могила отца. Дом опустел без него, стал мрачным, пугающим, каждый скрип теперь напоминал смех старой ведьмы.

Куница проснулась до рассвета. Сашка дремал у стола, уронив голову на объявление о поиске доноров. Он боролся со сном до последнего, но проиграл. Юлька просидела несколько минут в нерешительности, а затем заглянула под кровать и вытащила рюкзак. Всё необходимое, как всегда, было собрано на случай экстренного отступления.

Куница на цыпочках миновала комнату, юркнула в дверь и бесшумно спустилась по крыльцу. Остановилась она только возле вишни, встала на колени перед могилой папы, перекрестилась, поднесла ладонь к губам и положила руку на земляной холмик – прощальный поцелуй.

Её грудь вновь задрожала от всхлипов, но Юлька подавила их и быстро вышла за калитку. Пора стать сильной, пора самой принимать решения. Но как же это страшно. Куница зашагала быстрее, чтобы согреться и унять дрожь.