показала желтый листок офисной бумаги.

– Наше. Секунду.

Доктор отозвал в сторону твердолобого охранника и угрожающе прошипел:

– Ты что делаешь? Чем думаешь?! Это доноры, понимаешь, доноры?

– Мне сказано…

– Запомни, чугунная твоя голова – доноров пускать в любое время суток. У нас для этого специальные комнаты есть. Меня о каждом человеке уведомлять даже ночью. Понял?

– Угу.

«С кем приходится работать… Кулак этого дуболома на шлагбаум поставил, куда уж проще задача, и тут напортачить умудряется».

Ворота распахнулись, как пасть удава перед двумя мышатами. Хирург радушно встретил добровольцев. Он проводил их в больницу, где поместил на втором этаже в отдельную уютную VIP-палату.

– А когда кровь сдавать? Завтра?

– Нет, завтра утром анализы, натощак. Результаты узнаете к обеду. Вас покормят, не переживайте. Если анализы хорошие, то сама процедура уже вечером, через пять-шесть часов после приёма пищи. Ну, или следующим утром. Проживание для доноров бесплатно, будьте спокойны, платим тут мы.

– А если плохие результаты?

Неуверенный тон девицы, чуть насторожил доктора:

– Для начала заполните анкету. Укажите хронические заболевания, если есть.

Перед донорами легли два листка с вопросами.

– Откуда сами? Из какой общины?

– Мы Выселковские, проездом тут. Увидели рекламу и решили заработать, – ответил парень, бегло изучая анкету.

– Без родителей в город приехали?

– Мы одни.

Доктор сочувствующе поджал губы. Его водянистые глаза с аппетитом вгрызались в молодые сильные тела, наполненные целебной кровью.

– Я вас оставлю. Отдыхайте. Скоро принесут ужин. Если еще что-то понадобится, просто постучите в дверь и объясните охране.

– А где вас найти?

– Тут режимный объект. У нас всё строго. Только персоналу разрешено перемещаться по территории комплекса. Доноры не могут своевольно покидать палаты во избежание… эм… рискованных контактов. Это исключительно для вашей безопасности. Туалет у вас отдельный, даже в коридор выходить не придётся.

– Мы что, пленники?

– Ни в коем случае. Но у нас и не проходной двор. Мы стерилизуем палату после каждого донора, тут безопасно. Однако дальше этой комнаты без сопровождения выходить запрещено. Такой порядок. Желаете уйти?

– Ясно. Нет проблем, мы останемся.

Тонкие губы Хирурга растянулись в змеиной улыбке. Он точно сытый питон ползал по террариуму мимо двух обреченных кроликов, зная, что может проглотить их в любой момент. Когда дверь за доктором закрылась, Юлька и Сашка облегченно выдохнули.

– Проникли мы легко, осталось выбраться, – Таран оперся на подоконник. На улице почти стемнело, территория освещалась только маленькой лампочкой над крыльцом.

– Выбраться с Надей.

– Если она тут.

– Я чувствую. Она здесь.

– Что это? Такая мощная интуиция, паранормальные способности или просто самовнушение?

– Хватит. Прекрати. Сейчас не до шуток, – Юлька оскалилась как затравленная волчица.

– Давай прикинем, что имеем: выходить из палаты нельзя, где они прячут детей, мы не знаем, а времени, по сути, до завтра.

– Задача сложная, но мы справимся.

– Угу, план такой – я глушу охранника, забираю у него ключи, связываю, пытаю, и он выкладывает, где Надя.

– А ты сможешь вырубить кулаком здорового мужика?

– Я когда перворазрядником был, против мастера в ринг вышел. Недооценил меня тот парень. Решил смять с первых минут, ну я его и подловил. Глухой нокаут, доктор с нашатырем откачивал.

– Круто.

Швец почесал казанки и достал из ботинка складной ножик:

– Это был лаки-панч. Мне тупо повезло. Ты думаешь, я буду драться врукопашную с местными вертухаями? Я ж не псих. Вон тем стулом по затылку врежу – и все дела. А для этого ты должна отвлечь, вернее, привлечь внимание. Сможешь соблазнить нашего надзирателя?

– Попробую, – неуверенно пробормотала Юлька. В собственной привлекательности она до сих пор сомневалась и по привычке комплексовала, когда речь заходила на подобные темы.

– Дождемся ночи. У нас одна попытка, иначе…, – Сашка провел ребром ладони по горлу.

Но только они закончили обсуждать план, как щелкнул дверной замок. Медный заглянул в палату, убедился, что доноры сидят по местам, пропустил вперед полноватую женщину с подносом, а сам застыл на входе.

Юлька чуть не вскрикнула. Швец бесшумно прошептал «тёть Лен», но тут же спрятал язык за зубами. Ложкина-старшая застыла на полпути, точно прилипла к полу, но затем заставила себя идти дальше. Поставив поднос на тумбочку, она на секунду поднесла указательный палец к губам:

– Ваш ужин, приятного аппетита. Тут гречка, сладкий чай, овощи.

– Спасибо, – поблагодарил Сашка.

Из коридора донесся глухой стук. В дальней палате кто-то барабанил в дверь, требуя охранника.

– Пригляди, я ща вернусь, – приказал Медный.

Когда топот его берцев затих, все трое одновременно выпалили:

– Откуда вы тут?!

– Тёть, Лен! Помогите найти ребенка! Убежим вместе, – Юлька очень коротко рассказала, как они здесь оказались.

– Ох, глупые! Угораздило же вас! А девочки мои где, что с ними?

Сашка виновато отвел взгляд в сторону:

– Погибли. Все погибли. Лизу, Ульяну и Витьку убили ночью по пути в Горячий Ключ. А недавно застрелили Михаила Ильича. Про Бобра-старшего вы, наверное, в курсе… вместе же уходили.

Крупные слезы потекли по щекам Ложкиной. Ей хотелось столько спросить, узнать, рассказать самой, но охранник мог вернуться в любую секунду. Новость о смерти дочек резанула по сердцу точно бритва, в голове зашумело, захотелось на воздух, открыть окно и плакать, плакать, плакать на весь двор, однако, проглотив комок боли, Елена вытерла глаза и посмотрела на Юльку:

– Вот что, дети. Есть девочка, есть. На днях привезли. Возраст как ты сказала. Её палата этажом выше. Но дверь заперта, а ключ у амбала этого, его Медным кличут.

– Я его вырублю.

– Тише, Саша. Это очень опасные люди, они – убийцы. Ждите меня часа в два ночи. Обычно больницу по ночам охраняет три человека: один сидит внизу, а двое обходы делают. Они меня часто просят кофеек сварить, чтобы дежурилось легче. Вот я им снотворного и подсыплю. У меня же к таблеточкам доступ есть, постоянно приходится новых доноров пичкать, чтобы тихо себя вели.

– А почему вы сами не сбежали?

– А куда мне бежать, Юленька? Тараса убили, меня схватили, сказали, что «Весну» сожгли и всех в поселке перебили. Потом сюда приволокли, в кухарки определили и медсестрой. Я этим подлецам не верила, всё надеялась, что вы с Уленькой и Лизочкой вырвались. А теперь видите как…

Ложкина снова зарыдала. Куница попыталась утешить её, но тетка отпрянула назад.

– Не трогай меня, Юля. И никого тут не трогай, даже в перчатках от греха подальше.

В коридоре послышалась ругань. Медный пнул нарушителя спокойствия, приковал наручниками к стояку батареи и направился назад.

– Ждите, детки, как условились, – успела сказать Ложкина, прежде чем надзиратель вернулся.

– Всё, иди!

– Кто там разволновался? Может снотворного ему дать? – заискивающе поинтересовалась Елена.

– Я уже ДАЛ. Отдыхает пациент.

Таран оценил крепкую фигуру охранника: «такого и впрямь вырубить сложно». Оставалось надеяться на план Ложкиной.

Время тянулось также медленно, как загустевший прошлогодний мёд. Храп пленных доноров отражался от больничных стен, из старого крана в душевой пять раз в минуту падала капля воды, а безмятежная летняя ночь квадратом Малевича чернела за окном.

– Уже половина третьего. Что-то случилось, – Куница прижалась ухом к замочной скважине.

– Эх, придётся к нашему плану вернуться. Раздевайся, а я тут встану. Главное, чтобы он один зашел, второму я не успею по башке заехать.

Юлька дрожащими руками расстегнула молнию на олимпийке. Но только Швец приготовился ударить кулаком в дверь, как снаружи послышались легкие шаги.

– Тсссс…. это я, – вовремя предупредила Ложкина, – идемте на третий этаж.

Луч фонаря скользил по кафельному полу. Три пары ног почти бесшумно миновали длинный коридор, поднялись по лестнице и остановились возле палаты. Настал момент истины. Елена сунула руку в карман белого халата и достала связку ключей.

– Иди, смотри – она иль не она. Зажигалку возьми. Я с фонарем здесь останусь, а то с улицы заметят.