class="p1">Юлька пробралась между пустыми кроватями, чиркнул кремень и маленький огонек осветил безмятежное личико.

– Девочка моя, вот я тебя и нашла, – Куница осторожно взяла младенца на руки и поцеловала в крохотный носик.

– Не разбуди, – шикнула Ложкина, – она крикливая, жуть!

– Знаем, – буркнул Сашка.

– Так, послушайте меня, дети. Два охранника дрыхнут, а третьего в больнице нет. Не знаю куда он запропастился. Главный тоже уехал. Но на въезде в «будке» еще один сторож сидит. Его подпоить снотворным я не смогла, так как выходить на улицу без разрешения не имею право. Он за главные ворота отвечает, а мы пойдем в другую сторону, я вас к забору проведу.

Пробираясь по темным коридорам больницы, Юля словно очутилась в одном из старых кошмаров. Иногда во сне она также бродила по бетонному лабиринту, убегала от ночных монстров и всё время попадала в тупик. Но теперь Куница точно знала, где выход. До свободы оставались считанные метры.

В холле на первом этаже храпели Медный и Коля Бумагин. Один развалился в кресле, второй свалил руки и голову на стол. Рядом стояли две кружки с кофейными разводами.

Сашка забрал автоматы у надзирателей:

– «Калаши» грех оставлять.

Ложкина приоткрыла парадную дверь, выглянула на улицу, пригнулась и быстро спустилась с крыльца. Когда все миновали освещенный участок и слились с темнотой, Елена облегченно перекрестилась:

– Господи, спаси. Тут тропинка, всё время прямо до самой ограды, шустрей.

От ночной свежести, взволнованных голосов, тряски на руках или всего вместе сразу, захныкала Надя.

– Этого я и боялся, – проскрежетал зубами Швец.

– Тихо, тихо, тихо, – ласково защебетала Юля, но малышка спросонья не узнала её голос и разревелась еще сильнее.

– Что ж я, дура, бутылочку навести забыла?! Со страху всё из головы вылетело, – принялась корить себя Ложкина.

Раздался топот и треск веток, кто-то пробирался к ним сквозь кусты. Елена в ужасе прошептала:

– Охранник… третий… точно он, больше некому. Попались мы.

Таран на слух выпустил две короткие очереди и по истошному воплю понял, что попал.

– Бежим, бежим!

Замелькали черные листья, ветки, кривые силуэты деревьев. В темноте они чуть не врезались в забор, Ложкина ойкнула и вцепилась в стальные прутья.

– Тут легко перебраться, главное сверху не зацепитесь. Дай плаксу мне! – Сашка подсадил Куницу, помог Елене, а сам с ребенком на плече полез последним.

Позади метался луч фонаря, слышалось хриплое дыхание второго преследователя. Швец не стал тратить патрон на сторожа из «будки». Еще секунда – прыжок и свобода. План отступления они продумали заранее.

– По Солнечной, за Каскад, – шикнул Таран в ухо Юльке, и прижимая вопящую малышку, побежал впереди.

Там, в темных пустынных переулках, за баррикадами из брошенных машин, среди домов с разбитыми стеклами их ждал схрон. Рюкзаки, оружие, припасы, одежда, палатка, молочная смесь и детское снотворное – всё, чтобы выжить во время долгой трудной дороги. Только бы добраться до него, а дальше они затеряются и растворятся в ночи. А затем уедут далеко-далеко, где их никогда не найдут проклятые кровососы.

Тротуар, газон, асфальт, трамвайные рельсы, снова асфальт. Утроба мертвого района поглотила их, проклятая больница осталась за спиной.

«Мы вырвались, нам удалось!»

Внезапный дальний свет фар ударил в глаза. Разом с трех сторон затрещали автоматы. Стреляли в воздух. Где-то сзади скрипнули тормоза, и гаркнул динамик полицейской машины:

– Лечь на землю! Вы окружены! Стреляем на поражение!

Таран не видел врагов, но понимал что их больше. В лучшем случае он успеет убить одного-двух, а затем их разрешетят как банки в тире.

– Юль, всё, стоим…

– Я не отдам им Надю.

– Обложили… поздно.

– Не отдам…

– Господи помоги, Господи помоги…, – взмолилась Ложкина.

Но чуда не произошло. Никто не спустился со звездного неба, чтобы помочь им, земля не разверзлась и не поглотила врагов. Ослепленные ярким светом, беглецы жались спинами друг к другу, как загнанные овцы, окруженные волчьей стаей.

– На землю! Раз… два…, – начал отсчет динамик.

– Вот и всё, – успел подумать Таран, перед яркой вспышкой в глазах, за которой последовала тёплая глубокая бесконечная пустота.

Глава 32. Горько

Кочерга вернулся перед рассветом. Никто кроме Хирурга не знал, где он пропадал на самом деле, поэтому первым делом Костя направился к доктору и чуть не столкнулся с ним в коридоре:

– Док, ты чего не спишь в такую рань? Чего у вас приключилось? Охрана как белены объелась, этот баран на шлагбауме меня едва не пристрелил в темноте.

– Случилось…, побег у нас случился. И похищение. Вот сейчас расследуем.

– Кто? Поймали?!

– Да, не успели, голубчики, далеко убежать. Новенькие. Вечером только прибыли, а ночью наутек. И младенца с собой прихватили.

– И как они сумели?

– Повариха наша помогла, – доктор кашлянул, комок в груди на время рассосался, – из одного поселка оказались.

– О как, значит, Ложкину теперь в расход? Жалко, хорошая повариха.

– Сначала Кулаков их допросит, а затем решим. Но об этом после. Лучше расскажи, как ты съездил? Нет, подожди, у меня поболтаем, идём.

Хирург запер дверь, прикрыл окно и достал початую бутылку коньяка. Дорогой, коллекционный – подарок одного из клиентов. Кочерга выпил не закусывая, крякнул от удовольствия и жестом попросил повторить. Доктор за компанию лишь смочил губы.

– Община небольшая и разношерстная. Человек тридцать от мала до велика. Твой кореш там за старшего.

«Лёнька Савичев… такого раздолбая на первом курсе было еще поискать, едва не выгнали, но вовремя взялся за ум и вырос в толкового ревматолога», – Хирург с теплотой вспомнил старинного приятеля по институту.

Недавно они случайно встретились. Хотя в случайности доктор с каждым днём верил всё меньше. Хирург присоединился к «санитарному патрулю» и отправился за город на поиски новых доноров. Но поймали они лишь трех чесоточников, среди которых оказался и Савичев.

Хирург чувствовал, что скоро умрет. Бурая чесотка не беспокоила, но ощущение неотвратимо приближающейся смерти наваливалось каждый раз, когда он оставался один. Коньяк не помогал. От других антидепрессантов доктор старался держаться подальше.

Но больше смерти Хирурга пугало, что Знание похоронят вместе с ним. Он верил, что вакцину рано или поздно найдут, только одни не доживут до этого светлого часа месяц, другие – неделю, а третьи – всего один день.

«Время, надо выиграть время», – каждый раз мысленно повторял доктор, выпивая рюмку крови.

Встреча с Лёней Савичевым подтолкнула его поделиться Знанием. Но Хирург не спешил. Он хотел передать дело в надежные руки. Кулаков для этого не годился, он видел в Знании только бизнес, а не миссию. Компаньон отлично конвертировал литры крови в золотые монеты, строил могущественную корпорацию, но не задумывался о том, чтобы употребить эти ресурсы для спасения других – обездоленных, слабых, беззащитных. На кровь он установил такую цену, что позволить её себе могли лишь самые богатые чесоточники. Жека называл это маркетингом. Доктор же видел в богачах лишь трамплин для своей идеи – шанс на спасение должны получить как можно больше людей.

– Расскажи про Лёнину общину.

Кочерга опрокинул натощак еще сто граммов армянского и чуток захмелел:

– Живут сытно. Хозяйство держат, ферму рыбную. А еще чачей промышляют, хороший бизнес.

Виноградная самогонка и привела Лёню Савичева в Краснодар. Пятнистым путь в город был заказан, но старинный приятель Хирурга наладил каналы сбыта через подставных людей. Он не хотел прозябать в нищете остаток жизни, вот и крутился как мог. Продав очередную партию чачи, Леня с товарищами угодили в лапы «санитарного патруля». Хорек не брезговал мелким разбоем, и только вмешательство Хирурга помешало его головорезам перебить винных купцов.

– Кореш твой – мужик толковый, башковитый. Общину сколотил, подгреб под себя виноградники вокруг Анапы, сырья для чачи там завались.

– Дети есть?

– Чего? – Костя снова потянулся к бутылке.

– Дети есть в общине?

– А то! Четыре девки и два пацана. Младшему – трёха, старшей – лет шестнадцать, на Любаню мою похожа. Как она тут без меня, скучала? Часом не завела жениха нового?

Доктор надеялся, что на эту тему разговор не зайдёт. В порыве ревности Кочерга мог натворить дел