так. Мне понравилось. Пиши еще, у тебя хорошо получается.

– Да, накатай поэму, как ты с Кавказа на мотоцикле к нам ехал. Роуд муви в стихах, или как это там называется…

– Так про фильмы говорят, – поправила Куницына, едва заметно улыбнувшись Алану.

– Да пофигу, – отмахнулся Сашка, – глядишь, лет через дцать твои стихи в школьную программу включат.

– Если вообще сохранятся эти школы…

Алан сорвал и прикусил травинку. Поплавки тихонько покачивались без работы, ветерок поднимал легкую рябь на воде, солнце застряло в дубовой кроне, посылая золотые лучи сквозь прорехи в листве. Каждый молчал и думал о своём.

– А если ты брата найдешь, вы домой уедете? – нарушила тишину Юля.

– Брат не вернётся. Не сейчас. Он знает, что у нас более-менее спокойно. Он тут нужнее: служба, все дела. Я просто увидеть его хочу, убедиться, что он жив, а там посмотрим. Сам еще не решил, куда дальше. Если брат к делу пристроит, предложит работу, тогда посмотрим…

– А брат весточку не может вам передать по своим каналам в ФСБ?

– Значит, не может. Или затерялась весточка. Наше село далеко.

– Еще раз спасибо тебе за помощь. За смесь, подгузники и вообще…, – вздохнула Юлька, не зная как выразить благодарность. Эти слова ей казались слишком сухими, но она опасалась дать волю эмоциям.

– Это же не ваш ребенок, да?

– Приёмный, – уклончиво ответил Таран.

Солнце село. Озверевшие комары как по команде набросились сразу после заката. В пакете набралось достаточно для ужина, и рыболовы потопали к дому. Алан тащил удочки, Сашка – улов, а Юля шла между двумя парнями, погрузившись в свои мысли и робкие мечты.

Глава 29. Измена

По потолку ползала муха. Время от времени она кружила по комнате, но затем снова прилеплялась к потолку прямо над кроватью Потапа. Он пялился на неё вместо телевизора, за отсутствием других развлечений. Спина затекла, и Потап перевернулся на бок. Звякнула цепочка, в его правое запястье впились наручники.

Потап закрыл глаза и услышал шаги за дверью, кто-то остановился возле палаты. Щелкнул замок, затем – еще один. Пленника заперли точно опасного преступника. В комнату вошел Хирург в костюме врача-инфекциониста и еще один крепкий детина с автоматом.

– Где мои сыновья?! Я хочу их увидеть! Сейчас же! – прорычал Потап, звякнув наручниками.

– Они живы и служат науке.

– Какой нахрен нау…

– Тишшшшшее, – злобно прошипел Хирург, – у меня для тебя хорошая новость и плохая. С какой начать?

– Ну, с хорошей.

– Твои анализы в порядке. Ты здоров. Инфекционных и хронических заболеваний мы не обнаружили.

– Это я и так знал, – оскалился пленник.

– Так вот, хорошие анализы – это плохая новость. Для тебя. И твоих сопляков.

– Скоты?! Вы чего творите?!

– Хочешь когда-нибудь увидеть детей, слушай и выполняй мои требования.

– Я с вами еще разберусь…

Хирург кивнул Медному и тот заехал пленнику берцем в челюсть, затем врезал прикладом по ребрам, а для закрепления эффекта пнул в живот. Когда Потап оклемался, доктор протянул ему две ампулы:

– Выбирай. Это средство так обостряет болевые рецепторы, что ты даже нос почесать без слез не сможешь. А вот эта штука отключит контроль над твоим желудком и мочевым пузырём. Сгниешь в собственном дерме.

– Я не хочу ничего выбирать, – простонал Потап.

– Тогда пойду к твоим сыночкам. Кому-то придется выбрать…

– Стой, пожалуйста…, они еще дети. За что? Я сделаю всё, что хочешь.

– Дети? Они – малолетние убийцы. Они стреляют безоружному человеку в спину и хвастаются этим. Твоя школа?

– Мы просто охраняли границы…

– Вы – садисты. Трусливые жестокие садисты. И неудачники. Вас троих продали за тысячу золотых. Теперь ты знаешь цену своей жизни. Возможно, тебе это польстит, деньги-то не малые. Aurum potestas est. Золото – это власть. Признаюсь, мы переплатили, но на то у меня были личные мотивы.

– Что вы от меня хотите?

– Очень своевременный вопрос. Умница. Что ж, даже таким ублюдкам иногда выпадает второй шанс. Тебе сегодня везёт, есть еще третий вариант – твоя кровь. Я мог бы выкачать разом пять литров, но зачем терять такого приятного собеседника? Обойдемся одним. Готов? По глазам вижу, что готов.

Потап смиренно кивнул. Что ему оставалось? Кругом враги, он прикован к кровати, но самое поганое – его сдали свои же. Продали всю семью, точно они не люди, а три мешка муки.

«Подавитесь этими деньгами, мрази! Придет время, я с вами рассчитаюсь».

Когда процедура закончилась, Хирург сложил в криобокс упругие, наполненные алой кровью гемаконы и сказал, подражая голосу подростка:

– Пап, можно я в него пальну разок? Жалко на этого чушка патрон тратить. Лови, пятнистый! Урод чесоточный! Увидим – убьем!

Голова у Потапа жутко кружилась, но перед тем как потерять сознание, он всё вспомнил. Торговый центр… сутулый чесоточник… смех и улюлюканье сыновей ему вдогонку…

«Почему я тебя на месте не пристрелил? Зачем отпустил? Как ты здесь оказался? Где мои…»

Обескровленный пленник отключился, и последний вопрос растворился в его потускневшем сознании. Снова щелкнули замки. Палата погрузилась в тишину, которую через пару минут нарушила осмелевшая муха. Покружив для разведки над человеком, она уселась Потапу на лицо, чтобы получить свою порцию крови.

Доктор шел по коридору и насвистывал Марш Тореадора. Месть старому обидчику казалась слаще дикого мёда.

«Эта семейка мне заплатит с процентами. Первый взнос я получил, но их долг еще очень большой».

Хирург лично брал кровь у каждого пленника, не подпуская к этому делу Лерочку. Он специально выкачал из отца и сыновей по двойному донорскому объему, чтобы они сильнее мучились после процедуры. И быстрее окупили затраты на себя.

Завтра предстоял важный день – отправка очередной партии крови в Москву. Золотой ручеек журчал всё громче, клиенты были в восторге. Но Хирурга больше не радовали эти успехи. Чем больше они получали денег, тем сильнее впадали в зависимость от кучки олигархов, чиновников и бандитов. Кулакова это, казалось, совсем не напрягало, а доктор не хотел служить лишь пятнистой элите. Его планы простирались дальше.

«Хватит на сегодня. Домой надо съездить, вещички перевести последние».

Хирург предупредил Кулакова, и тот выделил ему машину с водителем. Коля Бумагин – молодой краснощекий парень сидел за рулем тонированного «Крузера», вальяжно управляя машиной одной рукой.

– Давайте музычку поставим, чтоб веселее ехалось? – для формальности спросил водила и, не дожидаясь ответа, воткнул в магнитолу флешку.

Хирург с трудом дослушал до конца первый трек:

– Коля, выключи это.

– Не нравится? А чё, нормальный рэпчик. Ну, как хотите.

– Я ничего разобрать не могу, только маты иногда слышу. Почему он все слова проглатывает?

– Ну, это стиль такой…, – точно оправдываясь за артиста, попытался объяснить Бумагин.

– Хороший стиль, удобный. Особенно когда на концерте слова забыл, можно только мычать, всё равно текст никто не понимает.

– Это спервой непривычно, а потом вкатываешься.

Хирург вздохнул, ему не хотелось начинать конфликт «отцов и детей»:

– Другой музыки нет?

– Неа… в следующий раз возьму.

До хутора ехали молча, доктор лишь изредка подсказывал направление.

– Не разгоняйся, тихонько тут, мало ли, – предупредил Хирург, когда машина вырулила на родную улицу, – ты глянь, уже обокрали!

– Ждите в тачке, я проверю, – командным тоном приказал Коля, заметив выбитое окно.

– Обычные мародеры, их тут уже нет.

– А вдруг есть? Если с вами что-то случится, меня шеф на колбасу перекрутит. Ждите.

Но опасения не подтвердились, дом стоял пустой. Мародеры оказались людьми аккуратными, забрали кое-что по мелочи, без погрома.

Тайник доктора уцелел. Хирург извлек из него три семейных фотоальбома, несколько золотых украшений да серебряные карманные часы на цепочке – подарок жены.

– Коль, иди в саду погуляй, там яблони, угощайся.

Бумагин опасался терять доктора из поля зрения, но Хирург настойчиво прошипел предложение угоститься, и Коля ушел.

Хирург сел на диван,