мысли прервал голос Нана. Я подняла взгляд и в нескольких шагах от себя обнаружила бога Смерти.

Он стоял перед моим столом, скрестив руки на груди, как он часто это делал. Я сразу почувствовала, что что-то не так.

— Я пришел, чтобы попрощаться.

Я замерла.

— Попрощаться? Ты уходишь?

Нан кивнул.

— Пуэбло находится в хороших руках.

Его голос звучал как-то незнакомо и холодно, не как обычно.

— Богам не место здесь среди людей. Уже начались слухи, Елена. Они догадываются, что со мной что-то не так. В конце концов кто-нибудь узнает, как тогда.

Я сразу посмотрела на его грудь, где под темной рубашкой скрывались шрамы.

— Чем раньше я уйду, тем будет лучше для всех нас. — Он провел рукой по лицу. — Пожалуйста, позаботься о Ли.

Ведь я знала, что он не останется. Не может остаться. Но за два месяца, прошедшие с Диа-де-лос-Муэртос, я так к нему привыкла, что перестала думать, что придется прощаться.

Я чувствовала, как он ждет, что я начну его удерживать. Что я что-то скажу. Но я этого не сделала, потому что не знала, что делать.

Я встала, бесцельно провела рукой по стене за столом. Потом подошла к окну. В глубине души я понимала, что он прав. Ему здесь не место, хотя какая-то часть меня хотела, чтобы все было по-другому. Он уже пытался раньше остаться в мире живых и был наказан за это.

Я вспомнила его шрамы, которые мне удалось единственный раз целовать. А теперь, когда мне можно было к нему прикасаться, я не осмеливалась. Теперь, когда в его прикосновении не было смерти, потому что я уже не носила в себе частичку его души, было поздно. Я сжала правую руку в кулак. А может, и всегда было поздно.

— Разве ты не хочешь попрощаться?

Я повернулась и посмотрела в его серые глаза, которые по-прежнему вызывали во мне чувство вины. Тогда он уверял меня, что ослеп не навсегда, но выздоровление шло очень медленно. И я опять поняла, как сильно мне нравился его пронзительный чернильно-черный взгляд.

Внезапно обнаженная рука Нана оказалась у меня на щеке, провела по шрамам. Она была грубой и нежной одновременно и холоднее человеческой руки. Теперь он стоял так близко ко мне, что я чувствовала на губах его дыхание. Нан слегка наклонился ко мне, все еще держа одну руку у моей щеки, а другую прижав к оконному стеклу.

— Я...

Собрав остатки силы воли, я положила руку ему на грудь. Он застыл, а его губы замерли в дюйме от моих. Сердце у него бешено колотилось под моими пальцами. Интересно, слышал ли он, что мое сердце бьется так же быстро. Догадывался ли он, ради кого оно бьется.

— Я бы хотела, чтобы у истории бога Смерти и женщины-могильщицы был другой конец, — прошептала я. — Хотела бы ее переписать. Но я… я…

Я не хотела цепляться за надежду, которая была более хрупкой, чем самое тонкое стекло.

— Я не могу этого сделать.

На долю секунды Нан выглядел так, будто я вырвала у него сердце, а потом едва заметно кивнул. Прежде чем убрать руку у меня со щеки, он слегка приподнял мне голову и поцеловал в лоб. Губы у него были намного более нежными, чем я запомнила. Вдруг мне показалось, что я делаю ошибку.

Нет, я права. Он не принадлежит этому миру, а я не принадлежу ему. Какой смысл цепляться за то, чего никогда не произойдет. Пусть теперь мы можем прикасаться друг к другу, у союза между смертным и богом не может быть счастливого конца. История достаточно часто это доказывала.

В последний раз он коснулся моей щеки, мучительно нежно убрав белую прядь мне за ухо. Что-то положил мне в руку, потом отступил и отвернулся.

— До встречи после смерти, адмирадора.

— Я больше не адмирадора, — тихо возразила я.— Я уже не вижу мертвых.

— Адмирадоры — это не только те, кто видит мертвых, но и те, кто их чтит.

Он провел рукой по столу и дотронулся до куска угля.

— Никто не чтит мертвых так, как ты, Елена.

С этими словами он оставил меня одну. Наедине с вопросами, на которые он так и не ответил.

Я посмотрела на скульптуру из светлого камня, которую он сунул мне в руку. И когда поняла, кого она изображает, у меня перехватило дыхание. Лицо Марисоль сразу промокло от моих слез. Ее саркастическая улыбка, ее подмигивающие глаза. Это была самая прекрасная скульптура, которую я когда-либо видела. Я никогда не думала, что возможно так запечатлеть Марисоль.

Прижав фигурку к груди, я бросилась к двери и распахнула ее. Неподалеку я увидела бога, обнимающего Ли в сиянии фонарей на площади Марисоль. Бывший бог Луны опустил голову Нану на плечо. Даже на расстоянии было видно, что он дрожал. Через минуту Нан мягко оттолкнул его от себя, в последний раз сжал его плечи и пошел дальше, а потом растворился в ночи. Ли смотрел ему вслед.

— До встречи после смерти, — прошептала я, хотя он уже не мог меня услышать. — Нан.

ГЛАВА 37

Зима перешла в весну, весна закончилась летом, но Нан не вернулся. И Елена де Хесус, которая когда-то вошла в царство мертвых, тоже исчезла. Были дни, когда я ее пыталась найти. Искала женщину, которой я когда-то была. Пока в какой-то момент не обнаружила, что она безвозвратно ушла.

Моя рука достаточно окрепла, чтобы снова самостоятельно создавать портреты. Они были менее совершенны, чем те, что я рисовала раньше. Но они были настоящими. Такими же реальными, как и улыбка мальчика, который однажды вечером подсел ко мне на краю площади Марисоль, когда я, как обычно, была поглощена своим углем.

— Мне их так не хватает, — через какое-то время произнес он, наблюдая, как я рисую.

— Чего тебе не хватает, михо?

— Историй.

Я застыла. После ухода Марисоль и Нана никто так и не взял на себя роль деревенского рассказчика.

— Франческо наверняка знает много историй, — ответила я. — Иди к...

— А ты можешь рассказать мне историю?

Я уставилась на него:

— Я?

Он кивнул, затем протянул руку. Кончиком пальца коснулся моей дрожащей руки, провел по шрамам в виде полумесяца.

— У тебя, наверное, есть много историй.

Я нерешительно покрутила в пальцах уголь. Взглянула на блокнот, на начатый рисунок, который я пока никому не показывала. Рисунок, которым я пыталась побороть свои страхи, в котором отражалось мое горе. В котором я иногда теряла себя и снова находила.

Не рассказывай их истории. Расскажи свои.

И я это сделала. Я рассказала Эстебану о деревенской старейшине, которая прошла через ад ради своего пуэбло. О маленькой девочке, которая обрела покой. О боге, который оказался более человечным, чем сам думал. И о женщине-могильщице, которая когда-то могла видеть мертвых.

И с тех пор каждый вечер ко мне приходили дети, чтобы слушать истории. Они больше не боялись меня, их не беспокоили мои шрамы и отсутствие пальца. Их блестящие глаза, любопытство во взглядах, изумленные голоса — все это во мне что-то исцеляло, восстанавливало мне душу.

Но, несмотря на это, все еще были ночи, когда я боялась задохнуться, утонуть в реках Миктлана. После этих кошмаров я бесцельно бродила по острову.

Так же брела я и сегодня ночью. И вдруг увидела знакомый силуэт, стоящий в опасной близости от обрыва из моих ночных кошмаров. Я поспешно подбежала к Ли, обняла его и оттащила от пропасти. И пока я его держала, сердце у меня болезненно быстро билось у него на спине.

— Мне его не хватает, Лена, — прошептал Ли через некоторое время. И положил ладони мне на руки. — Мне так его не хватает.

Я прижалась лбом к его спине.

— Мне тоже. Но он хотел,