подходила, а продавщица не возвращалась. Вова занервничал. Вдруг не вернётся — придётся пропускать. Потом не пустят. Стоять ещё раз не хотелось.

Очередь подошла как раз в тот момент, когда нужная продавщица объявилась. Он выдохнул. И понял, что забыл кодовое имя.

— Слушаю, — уронила Валя, глядя сквозь него с профессиональной пустотой.

Вова открыл рот. Слова сами вылетели из него без запинки:

— Нина Степановна, — сказал он, — просила отложить.

Валя посмотрела в упор. Первый раз — по-настоящему.

— Которая?

Вова не предполагал встречного вопроса. В репетиции такого не было.

— Которая… с третьего гастронома, — выпалил он неожиданно для себя.

Валя замерла на секунду. Потом молча нагнулась под прилавок и выложила бумажный сверток, по форме напоминавший колбасу.

— Два рубля шестьдесят четыре копейки, — сказала она, не взвешивая.

Вова заплатил. Взял колбасу. Пошёл к выходу. На улице остановился и заглянул под бумагу. На него смотрел батон докторской: плотный, в розоватой натуральной оболочке, с гордым видом дефицита.

Вокруг шла воскресная жизнь: бабушка с авоськой, мужчина с газетой, двое мальчишек на велосипеде, несмотря на ноябрь.

Получилось.

«Конечно», — сказал призрак.

— Помолчи, — огрызнулся Вова вполголоса. И добавил уже мысленно: — «Мне надо подумать».

По дороге домой он размышлял о том, как объяснить домочадцам внезапное появление дефицитной колбасы.

«Версия первая: зашёл в магазин, а здесь докторскую дают и очередь небольшая».

«На такой брехне и поймают», — ехидно отметил голос.

«Версия вторая: Валя перепутала. Приняла его за мужа или сына какой-то реальной Нины Степановны, которая действительно просила отложить. Совпадение. Достаточно правдоподобно. Везение и никакой мистики».

«Слишком удобно. Да и не бывает так».

— Хорошо, согласен, — опять проворчал Вова едва слышно, и кто-то из прохожих мотнул к нему голову. Надо быть внимательнее.

«Версия третья: в советской торговле существует некий универсальный пароль для уверенных людей и «Нина Степановна» — именно такой пароль. Как масонский знак. Неправдоподобно, но элегантно. Я подслушал, попробовал — получилось».

«Красиво. Но нет».

«Версия четвёртая: у меня есть дар. Природный. Я просто не знал раньше. Дар убеждения — это талант, как хороший слух или зрение».

Вова потёр батон колбасы через пальто. Батон был настоящий.

«Эта тебе нравится больше всего», — отметил призрак, кажется, без насмешки.

К подъезду подошёл с готовым ответом: хорошо проконсультировал ребёнка на дежурстве, мама в торговле работает — та самая Нина Степановна. Сказала, что в пятый гастроном частенько завозят дефицит. И что можно на неё сослаться. Скромно, правдоподобно, проверить невозможно. Главное — без сектантства.

«Вот с этим иди», — одобрил призрак.

Зинаида Петровна сидела в зале с кроссвордом. Ольга гладила на кухне первые подсохшие плоды стирки. Вова разулся, повесил пальто и прошёл к ней.

— Вот, — сказал он и положил колбасу на стол.

Ольга подняла голову от глажки. Посмотрела на дефицит.

— Докторская? Где взял? — поразилась она.

— В пятом гастрономе. Завелось знакомство — хорошо проконсультировал пациента, оказалось, мама в торговле работает.

— Надо же, — сказала Ольга с уважением. — Пробивной стал.

Из зала вышла Зинаида Петровна — видимо, услышала. Посмотрела на батон. Потом на зятя. Молчала секунды четыре — недолго, но достаточно для человека, который умеет молчать профессионально.

— В пятом, говоришь, — сказала она наконец.

— Да.

— Там Валя работает. Во второй секции.

— Она самая.

Зинаида Петровна кивнула — медленно, как кивают, когда информация принята, но обработка ещё идёт. Взяла колбасу, понесла в холодильник.

Ольга уже гладила дальше. Вова налил себе воды.

После обеда он лежал на диване с книгой. Читать не получалось — мешала мысль, которую не получалось сформулировать точно. Она звучала примерно так: сегодня он опять поступил по подсказке существа, но не из-за того, что неизвестные силы двигали его рукой.

Это требовало осмысления.

Очки лежали в кармане. Он уже не думал их выбрасывать. Как не думал о том, чтобы выбросить ключи от машины.

Минут через двадцать Ольга заглянула в комнату.

— Ты спишь?

— Нет. Пытаюсь читать.

— Мы же сегодня в кино хотели. «Интердевочка» вышла, в «Центральном». Если поехать пораньше, можно захватить билеты.

— Отлично — значит, идём, — не стал спорить Вова.

Ольга побежала собираться. Вова закрыл книгу.

Достал очки и развернул дужки.

«В кино?» — спросил призрак.

«Да. Ты молчишь весь сеанс», — мысленно предупредил он.

«Договором не предусмотрено».

«Тогда оставлю дома», — всё также невербально, но строго, пригрозил Вова.

Пауза.

«Принято, — согласилось существо. — Но я буду смотреть».

В кассах кинотеатра «Центральный» — они приехали в начале восьмого — билетов не было.

— На восемь — всё, — бросила кассирша, не поднимая головы. — На завтра есть, дневной.

— А на сегодня совсем ничего? — огорчилась Ольга.

— Совсем.

Ольга посмотрела на Вову — не с упрёком, просто вопросительно: ну, что делаем?

Тот помолчал секунду. Потом наклонился к окошку.

— Простите, а брони нет невостребованной? Бывает же, что люди не приходят.

Кассирша подняла голову.

— Бывает, — сказала она. — Но их не продают.

— Понял, — сказал Вова. — Спасибо.

Он отошёл от кассы. Достал из кармана очки, развернул дужки — прикрывая их ладонью, как спичку от ветра.

«Администратор, — сказал призрак немедленно. — Женщина в синем пиджаке, у лестницы. Скажи, что ты из горздрава. Звонили вчера насчёт брони для делегации».

«Я не из горздрава», — отчётливо подумал Вова, делая вид, что ищет в кармане носовой платок.

«Она не знает».

Он нащупал платок, вынул, провёл где-то под носом и посмотрел на женщину в синем пиджаке. Она стояла у лестницы с папкой и скучала.

Убрал очки в карман, приоткрыв одну дужку.

«Делегация из горздрава», — повторил призрак терпеливо.

— Подожди тут, — попросил Вова жену и подошёл к администратору: — Добрый вечер. Я из горздрава, Никольский. Вчера звонили насчёт брони — два места для сотрудников.

Женщина открыла папку. Полистала.

— Никольский… Никольский… — Она смотрела в список, явно не находила там нужной фамилии, но сказать об этом боялась. Всегда существовала вероятность ошибки. — А кто звонил?

— Секретарь.

Женщина закрыла папку. Оценивающе посмотрела на него.

— Два места, — сказала она наконец. — Ряд шестой. Подождите, я выпишу.

Вова подождал. Получил два билета. Подошёл к Ольге.

Она уставилась на билеты. Потом на него.

— Как?

— Знакомство по работе, — сказал Вова почти правду. — Из горздрава иногда бронируют места для сотрудников. Прикрылся именем.

— Ты вообще другой стал, — восхитилась Ольга. — Раньше бы сказал «нет билетов» и поехал домой.

— Кино интересное, я слышал, — улыбнулся он.

Супруги прошли в зал.

«Интердевочка» шла больше двух часов. Вова сидел в шестом ряду, смотрел в экран и думал: сегодня за один день он дважды сделал то, на что бы раньше не смог решиться. Оба раза — по собственной