чтобы меня услышали и перестали обсуждать за спиной. Подумаешь, великое дело, бабушкин трактир содержу да оладушки стряпаю.

— О, проснулася, — поприветствовал меня домовой, появившись возле входа в первую кладовую. — Тут довеча к нам весточку Маруська принесла…

— Потом весточка, — отмахнулась я, не зная никакую-такую Марусю. И вечно домочадцы любят имена коверкать. Вроде бы и нет среди жителей нашей Круговерти никого с таким именем. Или же они про нашу Марию пряху в пятом поколении? Так она вроде молчалива и нелюдима, живёт на отшибе в своём домике, редко из дому выбирается за дровами в перелесок прогуляться. Да ходят к ней внуки воды набрать или по дому помочь.

— Как знаешь… — пожал плечами лохматый домашний житель, ростом мне по колено. Щелкнув пальцами, он тотчас исчез.

— Ты с кем это там? — послышался зычный голос издалека. Дружинник, надо отдать ему должное, был могучим мужиком, затопал по лестнице, как целое войско. — Помочь чем?

Чудом с потолка опилки не посыпались из-за поднявшегося шума.

— Сейчас тесто поставлю да завтрак сделаю, — ответила ему, когда показался в дверном проёме кухни, — да к деду Евсею надо бы заглянуть, проведать, как он — оклемался?

— Сделаю, — сказал Володя серьёзно, сдвинув брови к переносице. — Совсем не боишься гнева княжьего поди?

— Чего бояться-то? — пожала плечами я. — Если дано случиться, сбудется. А не дано, так и зачем страху нагонять понапрасну?

— И то верно, — вздохнул Всеволод Ростиславович. — Коня я напоил, Крылатушку твою проведал. Могучая зверина, на зависть врагам. Чуть меня не укусила, едва я ей морковку протянул из корыта.

— Это лакомства для лошадей, — усмехнулась я. — Моя девочка любит исключительно овёс, сено и яблоки. Морковка её сильно обижает. Может и лягнуть, фыркнуть или же укусить хорошенько.

— Буду знать, — кивнул дружинник. Звонко почесав вихрастый затылок, он обернулся ко мне спиной и отправился к боковому выходу на постоялый двор. — Пойду-ка вину заглаживать, а заодно конюха проведаю.

— Как знаешь.

Не буду же я ему указывать, в самом деле? Хочет, пусть пробует найти общий язык с моей Крылатушкой. А ежели лягнёт она его, то не моя вина. Я своё дело сделала — предупредила. К тому же яблок в конюшенке уже нет. Евсей все скормил, чтобы не кусала его моя строптивица любимая. Мамин подарок на ведовской праздник.

Вздохнула и быстро опомнилась.

Сходила в холодный угол и первым делом помыла руки и вытерла о чистый рушник. Сняв с гвоздя фартук и нарукавники, облачилась в рабочий наряд и приступила к первому просеиванию муки из мешка в деревянную чашку, чтобы оладушки получились воздушнее и без комочков.

— Говорю я вам, не заметила она, — якобы шёпотом произнесла кикимора, но я всё равно её услышала и довольно отчётливо. — Права я оказалась.

— Так ты зенки-то раскрой, прежде чем языком молоть. Убрали енту лужу-то.

— Как убрали? — прозвучали скрипы отодвигаемой лавки. — Крохи хлебные на месте.

— Полевой над Хиронькой сжалился. Ему пальцем махнуть, чтобы очистки в дырку скинуть, что в полу вон в том углу, да пару раз дунуть на место, сырость просушить. А крохи, видать, он твои не тронул.

Понятно, значит, холуям будет новая работёнка в подвале на сегодня и в зале — тоже.

Вот уж помогли, сор с места на место смели — справились с задачей. Так, яиц должно хватить, в курятник не пойду. Не сейчас.

Топот на пороге подсказал, вот и Тимошка и Лучезар пришли, видать.

— Хозяюшка, — услышала я с порога юношеские голоса. Братцы — дети соседки Людмилы, приходили ко мне на заработки. Четвертак от сребрика на двоих я могла себе позволить, тем паче уборки в трактире — непочатый край.

— Вы это, переобувайтесь, — крикнула я с места. Пока руки чистые, тесто поставлю подниматься. — Приберитесь пока в зале, да ведро помоев в подвале по полу раскидано, почему — не спрашивайте.

— Опять нечисть лютует, — проворчал Лучезар, тотчас послышались скрипы и шорохи.

— Тише, не накличь беду, — шикнул на него Тимошка. Молодец, смышлёный малый. К тому же, наученный жизнью. Было время, кикимора его тоже доставала. Пока я ей не пригрозила на свой страх и риск. Своевольная и злопамятная, она вернула мне это сторицей.

Ну а я хоть помогла, холуёв нечисть не спугнула — уже хлеб.

— После надо бы в курятник сходить, зерно в кормушку подсыпать.

— Да, хозяюшка, — ответил Тимошка.

Тотчас послышались громкие скрипы. Браться стали сдвигать мебель в один угол, чтобы как следует подмести пол, а не только обмести крупный сор. Умные, смышлёные, они очень мне помогали в уборке и по хозяйству, конюх их тоже гонял с заданиями, воды из колодца набрать, лошадей постояльцев напоить. В общем, свой хлеб они отрабатывали сторицей.

— Сколько ещё нам терпеть богатыря аки молодца?

Кикимора вдруг появилась прямо предо мной, чем и напугала.

— Ну-ка брысь! — фыркнула в ответ, едва справилась с первым ошеломлением. Рука моя дрогнула, и я просыпала муки мимо чашки на стол и на пол.

— Хи-ха! — воскликнула мелочь вредная, спрыгивая вниз но только для того, чтобы ногами развести грязь на кухне. — Это мы завсегда!

— Эх ты, — рядом с ней появился Лизун, вовремя. Этот муку любит, и потому, отшугнув кикимору своим липким тельцем, принялся уничтожать результат моего испуга.

— Сколько раз говорила так не делать, — шёпотом проворчала я. — Точно ведь выгоню.

— Да ты только грозишь, — проворчала за моей спиной полудница. — А до дела так и не доходит.

— В этот раз точно дойдёт, — ответила ей я.

— Та ну, — отмахнулась кикимора. — Это слухи о твоём трактире до соседних королевств дойдут скорее, чем ты до…

— Кыш, сказала! — перебила её я. — Нечего мне грязь на кухне разводить.

— Так это, насчёт грязи, послушала бы ты про Маруську, она хоть и не молодая уже, но слух у неё отменный.

— И кто же это такая?

— Кошка нашего мурзы. — Домовой охотно взлетел в верх и встал на стуле, чтобы обратить на себя внимание. — Утром сегодня она услыхала про деньги на тракте.

— Так Хатмир-мурза у нас ростовщик, у него что ни день, то новые заботы. О золоте и серебре только и талдычит.

Оттряхнув руки, я набрала в корзинку яиц и чистую посудину и пошла их мыть, чтобы птичий пух ненароком не попал в тесто.

— Да послушай ты его, — упорствовала баба Фрося. А вот это уже интересно. Обернувшись, я застыла на месте, выделив на разговор с домочадцами немного времени. Но как назло, в этот самый миг в дом вернулся дружинник.

— Хиронька! — крикнул он. — Я яблок-то нету на конюшне.

— У меня в подвале