Я сижу у поста медсестры, когда Ярослав заходит в стационар. На его лице лёгкая задумчивость и обеспокоенность.

А я думаю, уж не заодно ли он с той… которая хотела меня угробить или сотворить чёрт знает что.

И хоть Лёша сказал, что я брежу, мой бред не кажется таким уж бредом. Я напугана, я словно застыла во льдах, не знаю, что делать, кому доверять.

А что если Ярик с ней заодно?

Но к чему эти ухищрения? Почему бы просто со мной не развестись? На наследство я не претендую. На квартиру тоже. У меня своя есть. А… ребёнок… Вот и ответ. Он станет наследником. Но не станет же муж избавляться от своего дитя? Или станет?

Накрываю живот ладонью, желая защитить малыша, нежно поглаживаю и с подозрением смотрю на мужа.

– Лер, ты чего встала?

– Мне Кантемиров капельницу убрал, я не могу там лежать и ждать не пойми чего. Я тут одна, что ли?

– Это дневной стационар, из пациентов – одна, а медсестра, – смотрит на пустующий пост. – Отошла, видимо.

– Её давно нет.

– Значит, будет выговор. Поехали домой?

– Ярослав, возьми у меня анализ крови, – прошу.

– Зачем?

Мысли скачут то на одно, то на другое. Рассказать или не рассказывать? Рассказать или не рассказывать? Напряжение фонтанирует и нас накрывает взрывной волной.

– Я… я… меня чуть не убил кто-то.

– Кто? Ты бредишь? Кто тебя здесь убьёт?

– Твоя любовница.

– Ну снова ты за своё, – устало тянет он.

Ярослав действительно выглядит помято, мне даже на секунду кажется, что моё неверие его искренне раздражает.

– Да-да, она что-то ввела мне в капельницу. Меня вырубило и неизвестно, чем бы дело закончилось, если б Кантемиров не зашёл в палату.

– Кантемиров сказал, что ты застонала и часто дышала. Да и вообще у Лёши привычка по отделению шататься, больничное прошлое сказывается. Вечно всё надо перепроверить.

– И слава богу, что он зашёл, неизвестно, чем бы всё закончилось.

– У тебя паранойя или мания преследования.

– Нет! Почему ты мне не веришь? Ты с ней заодно? – выдаю в лоб.

– С кем?

– С той? Которая с фотографии?

– А… Настя… Я с ней поговорил. Как только успокоишься, она подойдёт, и вы познакомитесь. Мы с ней вместе учились. Возможно, ты её не помнишь, но на фото с выпускного она точно есть.

Мы никогда не расспрашивали друг друга о прошлых отношениях. Ярослава словно не интересовало моё прошлое. А я старалась молчать и не проявлять любопытство, но через общих знакомых, конечно, кое-какие слухи доходили. Естественно, до меня у него были девушки и не одна. И я точно знаю, что с кем-то из группы он встречался.

Я пыталась, не особо отсвечивая, разузнать больше о том периоде, но было сложно. Тут либо ищи следы отношений по сети через совместные фото и мероприятия, либо окучивай старых друзей.

Зато сейчас я чувствую себя вправе спросить прямо:

– У тебя с ней что-то было?

Ярослав теряется из-за моего вопроса. Открывает рот, потом жмёт плечами.

– Что-то было.

– Насколько серьёзно?

– Ну так… Насть. Ты правда хочешь сейчас это ворошить?

– Твоя бывшая или настоящая любовница мне угрожает, а ты говоришь, хочу ли я это ворошить? Конечно, хочу!

– Так уже бывшая или всё-таки настоящая?

Накрываю лоб ладонью и отворачиваюсь, на глаза набегают слёзы. Он точно меня идиоткой выставить хочет?

– Милая, – тёплая ладонь касается моего лица, а губы нежно касаются щеки. Я позволяю Ярославу притянуть себя в объятья.

От него пахнет так по родному. Это ощущение спокойствия. И мне оно необходимо.

– Милая, если это так важно, мы с ней встречались какое-то время, но недолго, после выпуска она уехала в Москву, и вот только сейчас вернулась. Хватит думать о ерунде, лучше думай о нас и малыше.

– Это не ерунда, Ярик.

Утыкаюсь ему в плечо, всхлипывая, ощущая, что готова рассыпаться на части в любую минуту.

– Это не ерунда. И, пожалуйста, возьми этот чёртов анализ крови.

Ярослав вздыхает.

– Хо-ро-шо.

Он звонит медсестре и у меня снова берут кровь, а затем отправляют на общий анализ. Примерно через полчаса результаты на руках. Ярослав пробегается взглядом по значениям, встряхивает листком.

– Не знаю, что ты хочешь, чтобы анализ показал. Но всё в норме. Никаких отклонений не вижу. Тромбоциты немного повышены, но это из-за низкого железа, скорее всего. Давай тебе переназначим препарат железа.

– Выключи врача, – вздыхаю я, сдаваясь, – и отвези меня домой.

Когда мы едем до квартиры, я смотрю за оживший в ночной гонке город. Всё кажется каким-то нереальным. Но это не сон. И спать я не хочу. Я напряжена. Я встревожена. И что-то ещё не даёт мне покоя. Какая-то мысль. Какое-то воспоминание.

– А видео? Кто прислал мне то видео? Что на том видео вы делали?

– Разговаривали просто. Вот и всё.

– Не похоже. Вы очень близко.

Ярик протягивает руку и касается моих волос, привлекая внимание.

Я поворачиваюсь к нему. Его пальцы ласкают мой лоб и висок, поправляют длинную чёлку, откидывая её в сторону.

– Любимая. Ты самый важный, самый любимый для меня человек, моя единственная, моя родная душа. Скоро нас станет больше. Мы будем ещё счастливее. Я не знаю, как тебя успокоить. Почему ты мне не веришь?

– Не знаю, Ярослав. Всё… всё странно. Вот и не верю.

– Я уже проклял себя раз сто, – усмехается, – что не позвонил тебе до самолёта или после… и не сказал, что в городе. А насчёт видео… продиктуй-ка мне номер?

– Ты, что, звонить сейчас собираешься? Ночью?

– А почему бы и нет?

Лезу за мобильником, но контакт удалён. Лишь видео осталось в сохранённых, а кто его прислали и с какого номера – следов не осталось. Пустая переписка с ноу-неймом.

– Аккаунт удалён, – сообщаю я.

И следов не осталось.

Глава 10

– Ой, парни, как хорошо, что я вас догнала. Вы на обед, да? Возьмите меня с собой.

Настя буквально повисает на нас, как в давние студенческие годы, а мне хочется убрать её руку с плеча.

И сказать, я же работать тебя позвал, а не что-то другое.

Она скинула робу и на неё