за другим, подбивала клинья, улыбалась и флиртовала, переводила всё в шутки, но я то не слепой, я видел всё её ухищрения.

А раньше почему не видел?

Иногда если тебя не ткнут носом в очевидное, это так и останется за пеленой тумана.

Но ничего… сегодня, надеюсь, я решу вопрос с Настей раз и навсегда. Я бы и раньше её уволил, но отпускать в пустоту как-то не по-человечески. Пришлось немного напрячься и договориться о её будущем. В конце концов, у Насти ребёнок.

Звонок Лёши застаёт меня на полпути к клинике.

– Слушай, Яр, я предупредить хотел, что возьму выходной на пару-тройку дней?

На заднем фоне я слышу чьи-то голоса. И женский, в том числе. И… детский?

У Кантемирова нет семьи, он холост. Или что-то изменилось?

– Так на пару или на тройку? – переспрашиваю.

– Не знаю пока. Не бойся, не развалится филиал.

Знаю, что Кантемиров открывает свою сеть лабораторий в разных районах города, и этот бизнес-проект отжирает у него уйму времени, но ему важно оставаться практикующим врачом, поэтому у нас с ним взаимовыгодное сотрудничество.

– Да я не боюсь, Лёш. Просто, – вздыхаю. – Просто в голове одна Лерка. Не могу ни о чём думать. Только о ней, о семье своей. Упёрлась, как баран, ни в какую слушать не желает. Разводиться хочет. Завтра у нас суд.

Лёша цокает языком сочувствующе.

– Ну, там, вроде, время на примирение дают.

– Дают. Да и не разведут нас. Она в положении на приличном сроке. Но это вообще меня меньше всего волнует. Я даже развестись готов, только бы она успокоилась. А дальше её возвращать обратно, раз ей кольцо на пальце так жжёт. Упрямая она.

– Да. Упрямая, но… её понять можно. Ты, что, с Настей делать решил?

– Увольнять, – коротко бросаю.

И мне уже плевать, как это выглядит. Красиво или некрасиво.

Это вопрос моего будущего и будущего моей семьи.

Когда прошу зайти Настю к себе, она впархивает в мой кабинет с улыбкой. Ещё бы… сам вызвал. Цокает каблучками непринуждённо и покачивает бёдрами, подходя ближе. Встаёт напротив окна, так, чтобы дневной свет просачивался сквозь тонкий рабочий халат, обрисовывая контуры стройного тела.

– Привет, Ярик, – тянет мелодично.

А я отвечаю вполне прохладно:

– Для тебя Ярослав Геннадьевич.

– Ой, Сорокин, – отмахивается. – Оставь этот официоз. Мы тысячу лет знакомы.

– Мы на работе. Я твой шеф.

Хочется сразу добавить – бывший, но для начала киваю на стул и прошу присесть.

– Как ты в Питере освоилась? Как сын?

– Спасибо, всё отлично. Что это вдруг заинтересовался? Не спрашивал и вдруг, – хмыкает. – Ромашка у отца, – затем с сожалением. – Жаль, не ты его папой оказался.

Приподнимаю бровь.

– Жаль, что ты ещё с кем-то крутила, пока мы встречались, но… к делу это не относится.

Настя закатывает глаза мимолётно и снова широко улыбается.

– Вот уж точно. Ну… ты меня тогда замуж не звал. А ждать у моря погоды как-то не хотелось. Ты ж знаешь, что для женщины главное? Стабильность и любимый рядом, который ценит и заботиться. О печати в паспорте, например, и общей фамилии.

Игнорирую весь этот поток ненужной информации. Задаю вопрос:

– А ты же говорила, сына перевезёшь?

– Так подумала, не буду срывать. Там его школа, там друзья, а тут… – разводит руками. – Попозже, может.

Думаю, а мог ли я оставить ребёнка в другом городе и уехать? А Лера смогла бы?

Настя наклоняется над столом ровно настолько, чтобы продемонстрировать мне грудь в вырезе халата. Такое ощущение, что под ним ничего нет. Только на меня эти штучки не действуют.

Следующие две минуты я обрисовываю ей ситуацию. Говорю, что вынужден разорвать с ней контракт, что это изначально было неверным решением. Обещаю выплатить все положенные отступные. И сообщаю о клинике коллег, где её ждут на должность руководителя.

– Сорокин, ты с ума сошёл? Ты за кого меня принимаешь? – вспыхивает Настя.

Пока я говорил, её улыбка таяла. И вот… случился взрыв.

– Всё из-за твоей жены идиотки? То, что её беременный мозг уплыл в неизвестном направлении меня вообще не касается. Нет уж, Ярик, – говорит с нажимом, – ты меня сюда пригласил, ты и обеспечивай работой. Я сорвалась с насижено места, бросила семью, уволилась с хорошей должности, чтобы быть рядом, а ты теперь меня уволить вздумал?

Конечно, отчасти она права, это выглядит некрасиво, но… что сделано, то сделано. Сейчас не о красоте речь. А о будущем моей семьи.

Глава 13

Мы выходим из здания суда в прохладный день. Ёжусь, запахивая плащ. Погода грустит и тоскует вместе со мной. Небо затянуло беспроглядной серой пеленой, как и мою жизнь.

– Лера, послушай, – удерживает меня Ярослав.

Но я говорю твёрдо:

– Нет! Пожалуйста, не начинай. Мы уже всё обсудили.

Я раздражена. Мне больно видеть его. Мне больно от слов судьи, увидевшей мой живот и заявившей «приходите позже» и «нам пока с вами разговаривать не о чем», мне больно носить на пальце кольцо, поэтому я его оставила дома, но ощущаю непонятную пустоту. И мне тоже больно её ощущать. Мне больно представлять своё будущее. Где маячат бесконечные трудные ночи наедине с долгожданным ребёнком только потому, что его отец оказался лжецом.

Собираюсь уйти, но Ярослав ловит меня за локоть и разворачивает к себе.

– Хочешь развестись? – резко спрашивает. – Серьёзно, хочешь?

– Серьёзно?

– Хорошо. Разведёмся, как только это будет юридически возможно.

От его слов внутри меня всё опускается. Где-то в глубине души я считала, что он продолжит настаивать на сохранении брака. Привыкла уже… Но Ярослав кивает, подтверждая свои слова.

Не руби сгоряча… не руби, Лер, – мамины слова крутятся в голове.

И мне теперь кажется, я нарубила сполна. Прям щепки во все стороны разлетелись, вовек не соберёшь.

– Отлично, тогда встретимся здесь м-м-м… через год! – заявляю и тяну руку на себя.

– Я уволил Настю, – продолжает Ярослав, пихая мне конверт. Я не хочу его брать, но тогда муж опускает его в мой карман. – Тут результаты ДНК, что её ребёнок – не мой. Это она подложила ту бумажку ко мне в кабинет, чтобы ты нашла. Подгадала момент.

– Ах её уволил… новые подробности! Что-то ещё?

– Ты