пару дней в стационаре. А лучше три.

– Я не хочу лежать, – мне идея не очень нравится.

– Тогда в дневной будете приезжать на капельницы. Но я вас умоляю – поменьше движения в такие дни. И по лестницам не ходите. Тяжести не носите.

– Я не ходила и не носила.

– И не нервничайте.

Вот с этим сложнее.

Василина отводит меня в стационар и просит прилечь.

Я в отдельной палате. Ярослав не хотел уходить, но его постоянно дёргали сотрудники по разным вопросам, так что он в очередной раз убежал что-то там решать.

А я даже вздохнула свободнее. Без него будто бы и воздух чище.

Изменщик!

Оставшись одна, я ненадолго закрываю глаза и будто бы проваливаюсь в дрёму. Это бессонные ночи, общая усталость и переживания сказываются.

В реальность меня возвращают тихие шаги справа от кровати. Поворачиваю голову и вижу… ту самую блондинку с фотографий.

Зажмуриваюсь, снова открываю глаза.

И никого…

Привиделось?

Дверь в палату открывается, заходит медсестра с упаковкой лекарства.

– Капельницу сейчас поставлю, – сообщает она с милой улыбкой.

Глава 7

Кап-кап-кап… Наблюдаю, как лекарство поступает в трубку, на конце которой игла, воткнутая в мою вену.

Кап-кап-кап… Лежать на спине и размеренно дышать – усыпляет.

Окно слегка приоткрыто. Длинные вертикальные жалюзи колышет лёгкий ветерок. Его дуновение убаюкивает. Как и их тихий шелест.

Мои веки тяжелеют и я, кажется, отключаюсь.

Живот, наконец, отпустило. Видимо, реакция на врача. Стоило Василине меня осмотреть, так сразу легче стало, когда сказали, что ничего страшного не произошло и с ребёнком всё в порядке. КТГ тоже хорошее вышло.

Мне что-то снится. Сумбур какой-то. Я даже то выныриваю из сна, то снова проваливаюсь в него. Пока… пока за моей головой не раздаётся свистящий шёпот и глухой женский смех.

– Идиотка… ну что ты сюда пришла, а?

Хм… я кажется, сплю?

– Держалась бы подальше, проблем бы не было. Уезжай к родителям. Оставь Ярослава. Ты ему не нужна.

Мои глаза распахиваются шире.

Кажется, сердце ускоряется так, что оно готов выпрыгнуть из груди. Я веру головой, пытаясь разглядеть, кто там… стоит позади меня у самой головы и говорит ужасные вещи.

Может, та женщина мне и не привиделась вовсе, как я решила?

А то столько всего передумала про мужа в последние дни, что соперница мерещится по углам.

– Кто вы? Что вы говорите? – хочу перевернуться, но иголка в руке сковывает движения. И всё тело после неподвижного лежания в одном положении – какое-то деревянное.

Раздаётся тихое хихиканье, которое кажется мне смехом безумной.

– Ты, домашняя клуша, ничего не умеешь. Ничего не знаешь. И ребёнка даже доносить не можешь. Вечно какие-то проблемы. То рвота, то тонус, ещё и кровь плохая, густая… Знаешь, чем это грозит? Хотя откуда тебе знать… Клуша! Ой, не доходишь до конца срока.

– Что вам надо? – говорю уже чётче, но почему-то перед глазами всё начинает плыть.

Хочу закричать, но не могу. Язык не слушается.

Горло сдавливает спазм.

– У нас с Ярославом ребёнок, – шепчет женский голос за моей спиной, – а тебе, дурочка, придётся надолго уснуть.

***

Прихожу в себя с громким вздохом. Рот открывается широко, желая вдохнуть, как можно больше воздуха. И глаза распахиваются. Ничего не понятно. Вижу светлый потолок и много лампочек. И мужское лицо, наклонившееся ко мне.

Знакомое лицо.

– Эй, Лера? Валерия? Эй… ты тут?

Мужчина говорит спокойно, но движения его чёткие и быстрые. Он трогает мой лоб, надавливает на виски слегка. Трогает шею, вертит голову.

– Ты тут?

– Я… а? Что такое?

– Не знаю, услышал странные звуки и зашёл. Не узнаёшь меня?

– Плохо вижу, – моргаю.

И действительно: мужчина словно в дымке. Но голос мне тоже знаком.

Он берёт прохладными пальцами мою руку, замеряет пульс. Потом нажимает пальцем на сгиб локтя, отсоединяет трубку от катетера.

– Вытащи его, – прошу. – Неудобно.

– Погоди, может, ещё понадобится что-то поставить.

Меня внезапно подбрасывает от воспоминаний.

– Тут была женщина… блондинка… она говорила ужасные вещи… она сказала, что я засну надолго… она любовница Ярослава.

Я понимаю, что сейчас вываливаю на левого человека всё, что крутится в голове. А что если он с ней заодно? Я пока не понимаю, кто стоит рядом с моей кроватью. Но после слов, нашёптанных мне на ухо, могу ли я хоть кому-то доверять?

А ещё я ощущаю холод. Просто дикий лютый холод. Меня даже потряхивает. Так знобит при болезни.

– Засну? Ну ты устала… Наверное, медсестра именно это имела в виду.

– Это не медсестра была, нет!

Я вцепляюсь в руку врача и, наконец, могу разглядеть, что это Лёша Кантемиров, однокурсник Ярика.

– Лёша? – ахаю.

– Ну вот… узнала, – улыбается.

– Что ты тут делаешь?

– Работаю. Ярик позвал, неделю назад переехал…

Он продолжает говорить, но я его перебиваю.

– Пожалуйста, пожалуйста, посмотри, что со мной. Со мной что-то не то. Не так, как обычно.

– Я позову дежурную медсестру. Она посмотрит.

Он хочет уйти, но я тяну руку и хватаю его за край медицинской робы.

– Нет! Не оставляй меня. Сам посмотри. Кажется, мне что-то в капельницу добавили. – Провожу ладонью по лицу. – Я так быстро вырубилась.

– Ты в себя сразу пришла, как я вошёл. Единственное, что лежала бледная, поэтому я забеспокоился. Но встряхнул тебя слегка, и ты в себя пришла. Проснулась. Пульс сразу увеличился, когда из состояния покоя перешла в состояние бодрствования. Можно, тебя присоединить к аппаратам, пусть сделает замеры. Ну и на КТГ положить, если волнуешься, что с малышом что-то случилось.

Малыш в данный момент пинается у меня в животе и замирает. Перевернулся, наверное. Значит, всё в порядке.

– Я и не спала, – хнычу. – Лёша, пожалуйста.

– Ярослава позову.

– Нет! – протестую. – Не хочу его видеть.

Брови Кантемирова вопросительно приподнимаются. Красивый он мужик. Всегда симпатичным был. Девчонки за ним бегали с первого курса, так Ярик рассказывал. После окончания он уехал куда-то… Кажется, в Екатеринбург, а сейчас вот вернулся.

– У меня голова кружится.

– Это от долгого неподвижного лежания.

– Надо взять анализ крови. Мне что-то в капельницу добавила. Пожалуйста, поверь мне. У Ярика любовница. Она мне угрожает. Она сказала, что… – вспоминаю. – Что у них будет