– И я. И тебе, кстати, тоже.

За последние четыре с половиной месяца много всего произошло. Ярослав полностью оправился от химического ожога, кожа на руке восстановилась, только цветом слегка отличается. Анастасия оказалась в полиции по заявлению Ярослава, сейчас её выпустили под домашний арест и назначили судебную медико-психологическую экспертизу, или как это правильно называется, вот ждём результат. По мне так она вполне вменяема и без отклонений, просто для достижения собственных целей по головам готова пойти.

Нам не доказать, что она пыталась что-то со мной сделать. Только если преследование и покушение на причинение тяжкого вреда. Но Ярослав всё дело передал адвокатам, а нас привлекут к процессу, если потребуется.

Пока же все наши мысли о малыше.

– Прости, – извиняется Ярослав, отвлекаясь на телефон.

Слышу, как общается с Кантемировым. Лёша пока тянет на себе все три клиники, плюс у него сейчас в личной жизни своя Санта-Барбара, как говорится, ещё и сеть медицинских лабораторий заработала на полную катушку. Как только он замотанный всё успевает? Вот вчера к нам заезжал, привёз большой красочный мобиль для Серёжки. Мы уже приладили его к кроватке. Что удивительно, сын на него серьёзно «залипает» и даже будто прислушивается к колыбельным, которые играют одна за другой.

– Буду кормить, – сообщаю Ярославу, когда он возвращается.

– А я тебя. Пожелания?

– Кашу на воде, – пожимаю плечами.

– Ты себя этой кашей измочалишь, давай индейку запеку хотя бы.

– Нет, милый, кашу и точка! К тому же это быстро.

– Ну как скажешь, – сдаётся он.

И уходит варить пятиминутку, чтобы потом вернуться и кормить меня с ложечки, пока я кормлю малыша.

Думаю, это не обязательно, но Ярослав строго следит за моим питанием и приёмом витаминов. Восстанавливает рухнувшее железо и контролирует, чтобы я не голодала. Первую неделю я забывала поесть, чего уж скрывать. Обо всех думала, только не о себе.

Я долго размышляла, как расценивать ситуацию, которая с нами случилась? Как предательство не могу. Ведь Ярослав не предавал меня. Измены не было. И злого умысла с его стороны тоже не было.

Было легкомыслие и невнимательность к деталям.

Что-то не договорил, а я надумала и досочиняла.

А ещё меня неприятно царапнуло, что он сначала не поверил мне.

Мы всё обсудили и договорились всегда серьёзно относиться к словам и чувствам друг друга. И интуиции.

Жизнь сама расставит всё по своим местам, но и мы сделали выводы.

Я рада, что всё так обернулось. И в каком-то смысле наша семья стала крепче.

Когда Серёжка отрывается от моей груди, наевшись молока, Ярослав берёт его на руки. Ходит по комнате, что-то ему бормочет, и малыш засыпает окончательно. Он сейчас только ест и спит. Прекрасное время.

Мой телефон на кровати тренькает, сообщая, что пришло сообщение.

Открываю его, читаю внимательно, затем усмехаюсь.

– Что там тебя насмешило.

– Суд напоминает, что у нас заседание насчёт развода через две недели. Помнишь?

На лице Ярослава озадаченность.

– Эм… нет?

– Развод – как оказалось, хорошее лекарство от измен. Да, доктор Сорокин?

– Почём мне знать, Лер? Я даже мысленно тебе не изменял.

– Ни разу? – приподнимаю брови удивлённо.

– Ни разу, – убедительно подтверждает он. – Ведь люблю тебя больше жизни.

Что больше жизни – это я заметила. Глаза наполняются слезами, стоит вспомнить, как он бросился вперёд, закрыл собой, принял удар, был готов подставить себя, только бы я не пострадала. А если б у той стервы был пистолет? Уверена, Ярослав бы и тогда не раздумывал.

– И я люблю тебя, милый.

– И наше прекрасное творение, – хмыкает Ярик, кивая на сына.

– О-о… ну это вообще не обсуждается, – подтверждаю.

И мы оба смеёмся, многозначительно и с любовью смотря друг на друга.