– Я всё слышала. Ты взял на работу любовницу, которая утверждала, что родила от тебя ребёнка. Дурак!

– Вот что дурак, согласен. С остальным нет. Мы не любовники. И нас ничего не связывает уже давно. И да, может считать меня наивным идиотом, что я позвал её на работу. Но я звал специалиста, а не развлечение для себя. Лера, я привык видеть в людях хорошее, даже не ожидал подставы. И что тебя так заденет тоже не ожидал. Ну, Лер, ты же сама много раз мне говорила, что надо жёстче с людьми, но я не могу, ты же в курсе. Лера?

– Да мне всё равно, – пожимаю плечами.

Хотя, конечно, вру. Это абсолютно не так!

– А мне не всё равно.

– Мне от тебя ничего не нужно, Ярослав.

– А мне БЕЗ тебя ничего не нужно, – переворачивает он. – Лера, я подохну без тебя и без малыша. Пожалуйста. Дай мне шанс. Я ведь всё исправил.

– Исправил… так быстро и легко?

– А ты хочешь долго и мучительно? Я уже в аду без тебя, милая.

Смотрю на его осунувшееся лицо, на понурый взгляд. И действительно. Кажется, словно Ярослав переживает не лучшие времена. Давлю в себе крохи сочувствия. Нет… не достоин!

– Я хочу развестись? Это так сложно понять? Ты мне врал! ВРАЛ! Не договаривал! У меня самой сердце в клочья, ты не понимаешь? Это я в аду! В натуральном аду! А твоя любовница пыталась меня убить! Или отравить? Или убить нашего ребёнка? Я не знаю, что было бы со мной, если б не Лёша! И бывшая она или действующая мне уже всё равно!

Разворачиваюсь и ухожу. Утираю слёзы тыльной стороной руки.

– Это от ветра, – бормочу себе под нос. – Это от ветра.

Вызываю такси и еду домой. У меня одно желание – доползти до кровати, включить телевизор и лежать под его «бу-бу-бу», ничего не делая.

Потому что иной раз такое настроение, что я не могу встать на ноги и заставить себя идти куда-то.

Это пройдёт. Я знаю, что это пройдёт.

Но внушения не помогают.

– Ой, тут затор, не проехать, – говорит таксист, кивая на столкнувшихся на въезде во двор автомобилистов. – Как всегда: два барана не поделили дорогу.

– Ничего страшного, остановите здесь, я выйду.

Пронизывающий ветер проникает мне под одежду, когда я иду мимо боковой стены паркинга, и я наклоняю голову, прячась от этого ветра, неприятно бьющего по глазам поднятой в воздух пылью.

Смотрю себе под ноги и ничего не вижу.

Однако слышу громкий окрик:

– ЛЕРА!

Это Ярослав. Я чувствую раздражение. Хочу развернуться и сказать, что конкретно я думаю о его преследованиях. Я ведь не говорила, где живу. А он, видимо, сам увязался за мной и ехал следом за такси.

Но не успеваю.

Ярик буквально сбивает меня с ног, отталкивая в сторону.

И я лечу в стену паркинга, больно расшибая и царапая ладони о бетон.

– Твою ж! – ругается Ярик, вскрикивая от боли.

И женский визг раздаётся вместе с его криком.

– Ты больная, Настя?! – разгибаясь, орёт он. – Больная?!

– Я? Я не больная! Это вы… вы оба… вы именно такие!

Смотрю расширившимися от ужаса глазами на ту самую блондинку и Ярослава, держащегося за руку. Он прижимает её к себе и буквально шипит от боли.

Что там?

– Стой, где стоишь! – приказывает Ярослав, замечая, как я дёргаюсь, порываясь подойти к нему. – Стой на месте.

Я вжимаюсь в стену и смотрю в спину убегающей Насти.

– Яр… что… что случилось? Что произошло?

Он сам подходит ко мне.

Взгляд опускается на обожжённую руку.

– Что это?

– Уксусная кислота, кажется, – затем хмыкает. – Хорошо, что не серная. И не в лицо. Успел уклониться.

– Это она… в меня хотела? О господи… – ноги отказываются держать, и я готова съехать вниз и сесть на землю.

Ярик здоровой рукой ловит меня.

– Лерочка… Лерочка… прости меня. Всё из-за меня. Всё из-за меня, милая. Я один виноват. Я такой кретин. Я тебя под удар подставил.

– Тебе надо… надо промыть рану. Надо в больницу. Господи, это пройдёт? Она… она… Яр, поехали, пожалуйста. Куда надо? У меня дома тут нет нормальной аптечки. Что делать-то?

Обида уходит на второй план, остаётся страх за мужа. Ненависти нет. Я ведь могу его потерять. А готова ли я потерять Ярослава навсегда? Нет-нет! Только не это. Я не могу. Не смогу, вернее, жить без него. А сынок… у нас ведь будет сынок. Как он без папы? Господи… какая красная у него кожа… и выглядит неестественно. Я без понятия, как действует кислота, но Ярославу очень больно.

Только бы всё было хорошо.

– Пожалуйста, я вызову такси, поехали в больницу. Или тут поликлиника рядом, можем туда пойти. Яр… Ну что ты замер? Пошли.

Но Ярослав переживает собственное потрясение. Стоит качает головой.

– Если бы я за тобой не поехал… Если б я за тобой не поехал, Лера… Боюсь представить, чтобы было… Лера…

Он притягивает меня к себе и утыкается носом мне в макушку.

– Лера.

Он бросился наперерез… он принял удар на себя. А если б она в лицо попала? В глаза?

Но и руки… господи… для хирурга главное – руки.

Только бы без последствий.

– Пожалуйста, любимый, – шепчу отчаянно, – пожалуйста, поехали.

Эпилог

– Смотри, какие у него маленькие пяточки, – усмехается Ярослав, целуя ножки сына.

Серёжка смотрит куда-то в пространство, зрачки у него будто плавают, пытаясь на чём-то сфокусироваться. Он только что проснулся и широко зевает.

– Ха! А вот это… это прям, как взрослый человек. Ого какой зевок!

Меня умиляет всё! Абсолютно всё в этом маленьком человеке.

Что такое безграничная бесконечная любовь я знала только с рождением сына. Ему всего две недели. И мне сложно поверить, что каких-то четырнадцать дней назад его ещё не было на этом белом свете.

Ярик обнимает меня за плечи, притягивает к себе и целует в висок. Затем утыкается носом и делает глубокий вдох, щекоча кожу своим дыханием.

– Ты пахнешь потрясающе, молодая мамочка.

– Молоком, что ли?

– Ну, посмотри, как Серёга нос сморщил, точно принюхивается. Сейчас просить начнёт.