Ради которой ты мне лапшу на уши со своей командировкой навесил. Давно так делаешь? Сколько раз я тебе верила, а ты обманывал? Просто кино какое-то.

Меня начинает нести.

Ярослав всё ещё протягивает мне цветы. Я выхватываю букет, от красивых белых роз, как я люблю, исходит мягкий чарующий аромат, но я его игнорирую, кидаю цветы за плечо.

– А цветочки в чём провинились? – показывается мама на пороге.

Она устало моргает, ещё до конца не проснулась.

– Екатерина Дмитриевна, здравствуйте, – произносит Ярослав, слегка тушуясь.

И глядит на меня, прищурившись, думает, успела ли я что-то матери сказать? В курсе ли она?

Частично да, милый…

– Вы бы в дом прошли, да не шумели на пороге. А то отца разбудите. Он отсыпается после долгой недели.

Да, папа у меня всегда по субботам спит до победного. Так с детства повелось.

Ярик пытается взять меня под локоть и увести в дом, но я упрямлюсь.

– Нет, в беседке поговорим, – вздёргиваю подбородок и схожу с крыльца, не глядя под ноги.

Фатальная ошибка.

Ойкаю, чувствуя, как нога подгибается. И острая боль простреливает лодыжку.

– Чёрт! Чёрт! – ругаюсь.

А Ярослав уже тут как тут, держит под локоть, наклоняется пощупать ногу. Прохладные пальцы касаются кожи, и я вздрагиваю.

– Потянула слегка. Сейчас из-за увеличивающегося веса надо быть аккуратной.

– Какого веса? У меня плюс два кило всего, – шиплю на мужа.

В первом триместре из-за токсикоза вес вообще в минус пошёл, только набирать начала.

– И хватит меня трогать.

– Я сейчас не муж, а врач.

– Хорошо. Пошли, врач, возвращайся в мужа, и будем разговаривать.

Стиснув зубы и превзнемогая боль в лодыжке, ковыляю к беседке. Отодвигаю занавески и вхожу внутрь.

– Лерка, ты что такое навыдумывала? Я не изменял. Я тебя люблю. Лер, ну на кой чёрт мне кто-то там на стороне. Ты у меня самая лучшая. Мы столько лет вместе. Разве мог я похренить это всё одним тупым поступком.

– А это тогда кто? – предъявляю ему фото на телефоне. Стучу по экрану пальцем. – Кто это? Кто? В честь неё ты примчался из Москвы на день раньше и даже мне не сообщил о приезде.

Ярослав смотрит, нахмурившись, затем лицо его разглаживается.

– Это моя коллега. И разговор у нас был сугубо деловой.

– Не очень-то похоже.

– Я не понимаю, Лер, ты чего чудишь? Ты нас в постели застукала? Подумаешь, на обед с коллегой сходил? Я часто так делаю.

Вздыхаю, ощущая, как запал начинает гаснуть.

Коллега? Обед? Да? Ну… может быть.

Придумала? Накрутила? Возможно.

Но есть одно но…

– Подозрительно это, Ярослав. Тайны какие-то. Ранние прилёты.

– Да хватит уже к этому привязываться. Один раз стоило тебе не позвонить вовремя, не сообщить детали, ты уже накрутила себя до космических далей? Лера, ну нельзя так. Давай спишем всё на твою беременность.

– Давай не будем ничего списывать.

– Ты зачем на развод подала? – меняет тему. – Я не хочу и не буду с тобой разводиться. И вообще ты беременная.

– И что? Если думаешь, что я боюсь остаться одна с ребёнком, то это не так.

– Это не так, – кивает он.

А затем вздыхает. Опускает голову и трёт затылок ладонью.

Кажется, он гнал сюда без остановки часа четыре. Мы на краю Псковской области в небольшой городке, куда из Пскова несколько лет тому назад перебрались родители ради более спокойной жизни.

Ярослав даже как-то шутил, что, мол, и мы с тобой так с годами поступим.

А теперь нет у нас ничего. Ни будущих лет. Ни будущего, в принципе.

– Ты хочешь разрушить всё по глупости, – долетает до меня. – Лера, ты самое дорогое, что у меня есть. Ты и малыш.

Ярослав продолжает говорить, как любит меня, что я самый близкий и родной его человек, что он ждёт нашего малыша, что я погорячилась и придумала того, чего нет. Обещает быть самым внимательным и звонить мне по десять раз на дню, если это так важно.

– Да, я виноват. Не придал значения этой ерунде. Вызвал в тебе сомнение. Если б я знал, какими проблемами для нас мой прокол обернётся.

– Да, – киваю.

– Лера, Лерка. Я люблю тебя.

Я так устала… Я оттаиваю от его слов и объятий. Утыкаюсь лбом Ярославу в плечо и вздыхаю.

Чем больше он говорит, тем бредовее мне кажется моё поведение. Точно идиотка. Придумала. Накрутила. Себя. Его. Проблем создала.

– Ну, всё хорошо, сладкая? – Ярослав целует меня, и я раскрываю губы под его мягким напором.

Ладони мужа гладят мои плечи. И я снова чувствую себя живой и любимой.

– Лучше? – спрашивает.

– Лучше, – подтверждаю со смешком. Затем делаю глубокий вдох. – Пошли в дом. Позавтракаем и…

– К себе поедем. Так?

– Да. Раз уж приехал, вези обратно.

– А ты заявление своё аннулируй. Поняла? Я с тобой и с нашими внуками старость встречать собираюсь, а ты какой-то развод удумала.

Ярослав снова целует меня, и на душе становится светлее.

Мы завтракаем с моими родными, мама смотрит на нас и улыбается. Видимо, поняла, что помирились. А у меня на душе всё ещё кошки поскребёвают. Яр, вроде, и убедил, а осадочек, как говорят, остался.

Ярослав с отцом уходят на улицу, поболтать, да покурить. Курит, конечно, только отец. Он уже лет сорок курит, ему не бросить, хотя несколько раз пытался.

– Не руби с плеча, – говорит мама. – Ярослав любит тебя. Это видно невооружённым взглядом.

Любовь и секс – разные вещи, – хочется мне сказать ей, но я молчу. Лишь киваю, что поняла.

Прокопавшись, мы остаёмся на обед и уезжаем ближе к вечеру. Половину обратной дороги, я дремлю. Иногда мы ползём в плотном движении, иногда мчим, обгоняя других.

– Пожалуйста, осторожнее, – прошу.

– Я очень осторожен, – Ярослав берёт меня за руку и целует сжатые пальцы. – Самый драгоценный груз везу.

Улыбка сама собой трогает губы.

И всё-таки он любит меня… ну какие измены? Разве Ярослав может?

Уже на подъезде к кольцу, мы заруливаем на заправку.

– Размяться хочешь?

– Ага, – киваю.

– Кофе? Хотдог?

– Нет, воды возьми с газом, – прошу. – И конфет мятных. Укачало немного.

Ярослав целует в висок и скрывается в магазине.