глядишь, обстоятельства изменятся, и мы наконец повидаемся. Если, конечно, ты этого захочешь.

Обнимаю тебя, Рэй!

Мама

P. S. Возможно, мистер Вайс попросит тебя об одной услуге. Ты можешь отказаться, но если согласишься, то очень обяжешь Бруно, а он связан, поверь, с очень влиятельными людьми, которые многое могут и которых полезно иметь в числе своих друзей.

Я сложил письмо и убрал его обратно в конверт. Несколько секунд я сидел и смотрел на Бруно.

— Благодарю вас, мистер Вайс, — произнес я наконец. — Скажите, вы давно знаете мою мать?

Бруно снисходительно посмотрел на меня. Он напоминал старого доброго дедушку, от которого внук требовал сказку и которому — видит бог! — было что рассказать. Я прямо представил себе, как он начинает: «Давным-давно…»

— Мы познакомились в начале двухтысячных, — сказал Вайс.

— Расскажите, какая она.

— Интересная женщина!

— В каком смысле?

— Во всех смыслах. Умная, сильная, самостоятельная. И до сих пор очень привлекательная. Знаете, есть такой тип женщин, которые красиво стареют.

— Что она рассказывала про себя? Про нас с отцом?

— Не слишком много. Я знаю, что Мария имела отношение к разведке, а такие люди обычно не любят откровенничать. Даже с друзьями. Я знаю, что вы жили в Америке и что ее муж… Ваш отец, да? Что он умер. А ей пришлось уехать и оставить вас на попечение дальних родственников. И вы много лет не виделись.

«Читал ли он письмо? — подумал я. — Конверт не был запечатан».

— Как она живет? — спросил я.

Бруно смешно наморщил лоб.

— Мы не так часто виделись с вашей матерью в последнее время, — медленно проговорил он, — но, насколько я могу судить, она в порядке.

— У нее кто-то есть?

— Вы имеете в виду, есть ли у нее партнер? Друг? Нет, насколько я знаю, нет. Она живет одна.

Я взглянул на письмо, которое все еще держал в руках. «У меня есть друзья, с которыми мы иногда вместе ужинаем».

— Вы давно видели мою мать?

— Около месяца назад, когда она передавала мне это письмо. Я заехал к ней, мы пили чай.

Я представил себе свою мать и Бруно в какой-то абстрактной гостиной: горит свет, в центре комнаты стол, накрытый скатертью, на столе чайник, чашки. «Рада видеть вас, Бруно. Спасибо, что зашли, Бруно. Чаю, Бруно?» Я тут годами ломал голову, пытаясь понять, что же случилось и куда делись мои родители, а этот незнакомый мне человек имел привилегию видеть мою мать и разговаривать с ней. Пусть даже раз в год. Все равно он имел передо мной огромное преимущество.

— А что она делает? В смысле, чем занимается?

— Она на пенсии, но продолжает преподавать. Дает частные уроки английского.

— Ради денег?

— Не думаю. У нее хорошая пенсия.

— Шпионская? — попытался пошутить я.

— Военная, — серьезно ответил Бруно.

— У нее что, и звание есть?

— Конечно. Кажется, она майор. В отставке, разумеется.

Я почувствовал, что снова теряю ощущение реальности. Моя мать — майор русской разведки. Все это какая-то фантасмагория!

— А вы, Бруно? — спросил я, глядя Вайсу прямо в глаза. — Вы имеете отношение к разведке?

— Я? — развеселился толстяк. — Не-е-ет! Меня вся это бондиана никогда не увлекала. Я бизнесмен.

— И чем же вы занимаетесь?

— Торговлей минеральным сырьем.

— Нефть? Газ?

— Немного. Но больше металлы.

Я повертел в руках конверт с письмом:

— Мама пишет, что у вас какой-то проект на Барбадоссе.

— Да! — оживился Бруно. — Видите ли, на острове затевается одно очень интересное дело. И я… В общем, у нас есть к вам предложение, Рэй.

— У кого это у нас?

— Скажем так, у группы инвесторов.

— Вы один из них?

— Нет, я для этого недостаточно богат, — рассмеялся Бруно. — Я скорее менеджер проекта.

— И в чем же заключается ваш проект?

— Литий.

— Что, простите?

— Что у вас было по химии в школе, Рэй?

— Не помню. Знаю точно только одно — химия не была моим любимым предметом.

— Понятно. Литий — это такой мягкий щелочной металл серебристо-белого цвета. Он используется, в частности, для изготовления аккумуляторных батарей для электрокаров. Про электрокары, надеюсь, вы слышали?

— Да, конечно.

— Это большой глобальный тренд. Человечество постепенно отказывается от двигателей внутреннего сгорания и пересаживается на электрический транспорт. Это напрямую связано с климатическими проблемами — парниковые газы, выбросы и все дела. Ну и мировая нестабильность, конечно, ускорила все процессы. Вы слышали, что через несколько лет Европа полностью откажется от российской нефти и газа? Эпоха углеводородов уходит! Но для электротранспорта, как я уже сказал, нужны аккумуляторы, а для аккумуляторов нужен литий.

— Вы что, хотите добывать литий на Барбадоссе?

— Именно так.

— Никогда не слышал, что на острове есть литий.

— Это коммерческая тайна, — важно произнес Бруно. — Наши специалисты провели изыскания. Мы не афишировали это, вы понимаете. Чтобы не давать лишней информации конкурентам. Так вот, выяснилось, что литий на Барбадоссе есть. И теперь проект переходит в стадию практической реализации. Литий добывают двумя способами: выпаривают из рассола, который выкачивают из подземных озер, или получают, обогащая руду, которую поднимают из шахты. Мы планируем использовать второй способ. Он, кстати, наносит меньше вреда природе, если вас это волнует.

В тот момент меня волновало другое.

— Это все очень интересно, мистер Вайс. Но как это касается меня? Я никогда не занимался металлами.

— Это совершенно неважно! Для реализации проекта будет создана местная компания. На нее оформят все разрешения, лицензии и, что важно, землю. — Вайс поднял указательный палец. — Мы присмотрели участок, где можно будет построить шахту. Он расположен на склоне вулкана Мауна-Браво, с северной стороны.

— Но я по-прежнему не понимаю, при чем здесь я, — перебил я Вайса.

— Я предлагаю вам возглавить эту компанию.

Я с изумлением воззрился на него. Нет, этот человек определенно явился сегодня в магазин, чтобы удивлять меня.

— Возглавить? — переспросил я. — Зачем?

— Ну, тут, видите ли, есть целый ряд обстоятельств, — понизил голос Вайс. — Мои клиенты — известные предприниматели из России. Понимаете? Некоторые из них находятся под санкциями — американскими, британскими или европейскими, а иногда — под всеми сразу. Они не могут действовать на Барбадоссе открыто, от своего имени, им нужно…

— Прикрытие, — вставил я.

— Ну почему сразу «прикрытие»? Мне кажется, это слово имеет какую-то негативную коннотацию, — поморщился Вайс. — Давайте лучше будем использовать слово «представительство».

— Допустим.

— Кто же может возглавить такую компанию? Во-первых, человек, которого на острове знают. Вы понимаете?

Я кивнул.

— Во-вторых, хочется, чтобы это был человек не совсем чужой. И тут совершенно случайно выясняется, что на Барбадоссе живет сын моей знакомой, женщины во