Мужчина усмехается, но в его глазах мелькает что-то хищное. Он явно не ожидал такого напора. Что ж, тем интереснее. По крайней мере, теперь я знаю, что у меня здесь хватает врагов. Ведь я не сомневаюсь, что он именно таков.

— Вы очень проницательны, Тифани, — медленно произносит он, наблюдая за моей реакцией. — Мне это нравится. Значит, лечение должно пойти в нужном ключе и с должной скоростью.

— Разве вы действительно думаете, что я больна? — спрашиваю, теряя самообладание. — Вы, как никто другой, должны знать мое состояние здоровья. Или вы в сговоре с моим новоиспеченным муженьком? Так вот знайте: я с вами обоими разберусь!

— Господин Граумер предупреждал меня, что вы бываете буйной, — произносит он тихо и спокойно. Похоже, что он тоже здесь психолог. Самый главный по мозгам.

— Все, о чем вам рассказывал господин Граумер — ложь! Он не знает меня! Не знает, какая я на самом деле, кто я такая!

— И, тем не менее, именно он позаботился о вас, стремясь избавить вас от возможности причинить себе вред, — хмыкает мужчина. — Вот такой вот подлец ваш муж.

— Избавить от вреда? Заперев меня в четырех стенах? Лишив свободы? Да он просто хочет избавиться от меня! — выпаливаю, не в силах сдержать гнев. — Ему нужно от меня все, что угодно, кроме моего счастья. Я ему безразлична.

Пауэрс откидывается на спинку кресла, задумчиво поглаживая свои усы. В его взгляде читается не то сочувствие, не то насмешка.

— Очень интересная версия, Тифани. Но позвольте напомнить, что вы сами подписали согласие на лечение. Или, может быть, вы забыли об этом?

Я сжимаю кулаки. Он играет со мной, как кошка с мышкой. Знает, что я в ловушке, и наслаждается моей беспомощностью.

— Я ничего не подписывала! А если и подписывала, то это он заставил меня! Воспользовался мгновением моей слабости, обманул меня!..

— Или воспользовался минутой просветления в вашей голове, — качает он головой. — Вы ведь не думаете, что любящий супруг способен сделать вам подлость?

— Я думаю, что любящий супруг не должен сдавать свою супругу в подобное заведение. Особенно в день свадьбы! — рычу, тем не менее несколько сбавляя степень агрессии. А то таким образом можно и до беды докричаться.

— Господин Граумер уважаемый человек. Он делает только то, что должен… — хмыкает директор. — В любом случае, вы все еще можете изменить происходящее. Но для этого вам нужно доказать, что вы в здравом уме. Сотрудничайте со мной. Расскажите мне все, что вас беспокоит. Все свои страхи и подозрения. Помните, я ваш друг. И я хочу вам помочь.

— Кажется, беседы с пациентами — дело врачей. Не думаю, что директор пансиона должен этим заниматься.

— Действительно, не должен, — кивает господин Пауэрс и встает с места.

Потянувшись, мужчина гордой походкой направляется к двери. Но, вопреки моим ожиданиям, не выходит из комнаты. Он просто закрывает дверь поплотнее и, развернувшись, подходит ко мне.

— Я не должен заниматься пациентами, — шепчет он наклонившись. — Но вы, дорогуша, особый случай! И я буду контролировать каждый ваш шаг. Буду следить за вами, пока не закончу начатое.

Сказав это, он все же уходит. Вот только я понимаю, что это ненадолго. Понимаю, что от него мне точно легко избавиться не получится.

Глава 9

Интерес

Всю вторую половину дня я провела в гордом одиночестве. Равно как и всю ночь. Никто не приходил ко мне, и никто не интересовался моей скромной персоной. Только девушка с подносом приносила еду. Но и она предпочитала не удостаивать меня разговорами.

В точности так началось и утро.

— Постойте! — не выдерживаю полное игнорирование и прошу девушку не уходить. — Сегодня ко мне придет доктор Гринг?

— В расписании господина Гринга выделено место для вас, — кивает она и снова спешит к выходу.

— Во сколько мне его ждать? Я успею совершить прогулку? — продолжаю расспрос.

— Думаю, что вам стоит подождать его визита здесь, — качает та головой и тут же скрывается за дверью.

Похоже, что персоналу запретили со мной общаться. Не знаю, почему господин директор так поступил, но уверена, что таким образом он хочет к чему-то меня вынудить.

Заваливаюсь на кровать и раскидываю руки в стороны. В животе чувствую приятную тяжесть. Еда здесь не самая вкусная, но, как оказалось, ее вполне можно есть.

Закрываю глаза и стараюсь расслабиться. Всю ночь мучалась и ворочалась от боли между лопатками. Похоже, что я все время пребывания здесь хожу зажатая. И это мне не нравится.

Вспоминаю, как в точности так чувствовала себя, когда в молодости урабатывалась практически до потери сознания. Дом, сын, нелюбимая работа… Хорошо, что хоть муж тогда помогал мне со всем справиться. Хотя и он работал не меньше.

Все прошло, когда я осталась одна. Никаких нервов, никакого напряжения. Вокруг были только непроглядное одиночество и безразличие. И вечная мысль: неужели именно это я заслужила?

Но сейчас, когда ко мне вернулась боль, когда я поняла, что мне не безразлично все, что происходит вокруг, я снова хочу жить полной жизнью. Но для этого я должна выбраться отсюда. Живой.

Но подумать об этом мне не дает мой уважаемый доктор.

— Доброе утро, Тифани, — произносит он по обыкновению ровным и тихим голосом. — Как вы себя чувствуете сегодня?

Приподнимаюсь на кровати, опираясь на локти. Прослеживаю, как он проходит к креслу и занимает место, где вчера так гордо восседал господин Пауэрс. И меня поражает разница между ними.

Если директор пансиона выглядел надменным, злобным, неуступным, то Рейхард кажется добрым, учтивым и… по-настоящему желающим помочь.

Вот только помощь мне нужна совсем не в том, в чем он силен.

— Если честно, не очень, — вздыхаю я. — От этого жесткого матраса невозможно болит спина. Скажите, Рейхард, обязана ли психически больная женщина спать на таком безобразии?

— Не обязана, — едва заметно улыбается он. Похоже, что он раскусил мою игру и она ему нравится. — Да и здоровая женщина тоже не обязана терпеть дискомфорт. Я постараюсь решить этот вопрос и попрошу, чтобы ваш матрас заменили на более мягкий.

— Буду премного вам благодарна, — киваю ему и сажусь к нему спиной. — А сейчас, не