мы часами гуляли по саду, разговаривали обо всем на свете, — продолжает предаваться воспоминаниям, Элеонора слегка сжимая мою руку. — Изабель была мне как сестра. Мы делились своими секретами, мечтами, радостями и печалями. Она всегда поддерживала меня в трудные моменты и радовалась моим успехам. А Анри… он был настоящим другом. Он был мудрым и рассудительным, всегда готовым дать совет. Я очень скучаю по тем временам. Скучаю по твоим родителям!

— Но почему… почему вы не приезжали раньше? Почему я ничего не слышала о вас? — пытаюсь узнать ответ хотя бы на один волнующий меня вопрос.

— Ах, если бы я могла! — восклицает женщина и вздымая руку вверх, закидывает голову. Слишком наигранно, чтобы поверить в ее чувства. — Я ведь вышла замуж и мой супруг… Ах, господин Фадринг и слышать ничего не хотел о Франкфурте и моих друзьях.

— И тем не менее, сейчас вы сумели добраться до меня…

— Милая моя Тифани, — Элеонора приободряется и берет мен за плечи. — С месяц назад мой дорогой супруг оставил меня. Он подарил мне счастливую жизнь, а напоследок вернул и свободу. И я безмерна благодарна ему за все.

— Похоже, что он действительно вас любил, — улыбаюсь, желая скрыть сарказм.

— О, вы правы! Мой дорогой супруг носил меня на руках. Но он не сумел бы сравниться в вашим отцом. Ведь Анри… Он был лучшим во всем!

— Лучшим во всем? — переспрашиваю, стараясь не выдать своего удивления.

В словах Элеоноры звучит какая-то странная нотка, как будто она говорит не то, что думает на самом деле. Или, наоборот, говорит то, что думает, но скрывает истинные чувства.

— Да, лучшим, — подтверждает она, глядя мне прямо в глаза. — Он был прекрасным мужчиной, замечательным собеседником и верным другом. Он всегда знал, как поддержать и утешить. Он был… идеальным. В отличие от господина Фадринга.

В ее голосе слышится грусть. Настоящая или наигранная? И почему она так открыто сравнивает отца Тифани со своим супругом? Неужели между ними что-то было?

Пытаюсь понять, что она скрывает. Почему она так настойчиво пытается убедить меня в том, как сильно любила моих родителей? И почему она появилась именно сейчас, когда у меня стряслась беда?

Одно могу сказать наверняка: все ее аргументы кажутся мне ничтожными. Я ей не доверяю!

— Рада слышать такие теплые слова о моих родителях, — произношу я, стараясь казаться искренней. — Но мне все равно непонятно, почему вы не приезжали раньше. Ведь если вы были так близки…

— Жизнь полна сюрпризов, дорогая Тифани, — отвечает Элеонора, избегая моего взгляда. — Иногда обстоятельства складываются так, что мы не можем делать то, что хотим. Но сейчас я здесь, и это самое главное. Я хочу быть рядом с тобой, поддержать тебя и помочь тебе во всем, что потребуется. Я чувствую, что должна это сделать. Ради Изабель и Анри…

— В таком случае, мне действительно может понадобиться ваша помощь, — цепляюсь за ее слова. — Видите ли, Элеонора, я нахожусь здесь из-за нелепой случайности. И потому попрошу постараться…

— Помочь тебе выбраться отсюда? — продолжает она вместо меня. — Господин директор предупреждал меня об этом. Он сказал, что по словам вашего лечащего врача, вы не готовы до конца принять свое состояние. Но в этом я вам готова помочь.

— Выходит, что вы… хотите доказать мне, что я больна, — спрашиваю, вскакивая со скамейки. Не могу поверить, что она явилась только для этого.

— Ну что вы, Тифани, — цепляется за мою руку женщина. — Я хочу помочь тебе — и только. Но если господин Гринг и господин директор не увидят твое желание лечиться…

— Что тогда⁈ — не выдерживаю и перехожу на крик. Вырываю руку и отхожу в сторону. — Они запрут меня здесь навсегда?

— Давай не будем этого проверять, — говорит она спокойно. — И позволь мне помочь убедить их в том, что в действительности ты здорова.

— Невозможно убедить кого-то в том, во что не веришь! — фыркаю я и устремляюсь прочь.

Элеонора точно мне не помощник. Не знаю, действительно ли она была близка с родителями Тифани или только с ее отцом. Но мне она точно не подруга.

Мне все придется решать самой!

Глава 8

Господин директор

До своей комнаты иду, полная ярости. Это же надо, явиться ко мне в лечебницу, прикрыться дружбой с родителями, а потом… самым наглым образом обвинил меня в сумасшествии!

Интересно, на что она вообще рассчитывала? Думала, что придет, поговорит со мной — и я сразу соглашусь со всеми выводами врачей? Какая глупость!

Впрочем, ее визит внес определенное понимание в ситуацию. Теперь я хотя бы понимаю, что Тифани далеко не нищая и самое главное, что можно у нее получить — это деньги и имение.

А ведь этого уже хватит даже для убийства!

Вывод напрашивается только один: я должна быть осторожнее. Не сомневаюсь, что господин Граумер неспроста упек меня сюда. Уверена, что он замышляет что-то плохое.

А здесь, когда мне некуда бежать, он с легкостью расправится со мной, если только этого захочет.

На волне размышлений влетаю в комнату. Даже не замечаю, что дверь была приоткрыта. И только оказавшись внутри, замираю на месте.

— Кто вы такой? — бросаю, сразу задумываясь о том, чем могу защититься.

Передо мной, вальяжно расположившись в кресле, сидит темноволосый мужчина лет сорока с пышными усами и строгой прической. Одетый в строгий черный костюм, он совершенно не похож на преступника. Но и доверять ему сразу я бы не решилась.

— Редман Пауэрс, — представляется он, чуть кивая. — Директор этого замечательного заведения и… по совместительству, ваш друг. Ведь мы с вами хотим одного и того же, верно, Тифани?

— Друг? Вы серьезно? — вскидываю брови, всем своим видом демонстрируя недоверие. — Директор лечебницы, который помогает держать меня взаперти, вдруг называет себя моим другом? Нет уж, увольте. Я в такие сказки не верю.

Внутри все клокочет от возмущения. Каков наглец! Пришел, уселся, как у себя дома, и теперь еще друга из себя строит. Не дождется!

— Давайте сразу к делу, господин Пауэрс, — чеканю каждое слово, стараясь сохранять внешнее спокойствие. — Чего вы на самом деле хотите? Не думаю, что вы пришли ко мне