но как же здорово снова помериться силами! Пока мечи согревались в их руках, в воздухе растекалась знакомая радость, ощущение, что все вокруг как-то связано между собой. Из груди одной девушки вырвался крик удовлетворения, а быстрый взмах меча соперницы вызвал у другой возглас восхищения.

– Не думала, что это возможно, но ты улучшила свои навыки! – воскликнула У Фан, отступая в сторону.

– Госпожа постоянно тренируется, – сообщила Ланьлань, которая принесла еще чаю.

– И это заметно, – кивнула У Фан. Она устала, но чувствовала себя счастливой: они обе здесь, как в старые добрые времена. – Помнишь наш первый урок с мастером Гу? – спросила она, вытирая пот со лба.

– Как я могла забыть? – Цзяли улыбнулась. – К моему вечному стыду, когда отец впервые представил его, я решила, что это какой-то забулдыга, ведь он был одет неряшливо, как нищий.

В воздухе витает ожидание, а в глазах господина Шэня застыло благоговение, которое поразило двенадцатилетнюю У Фан, только-только переставшую играть с подругой в свадьбу.

Молодой человек, кажется, целую вечность стоит с закрытыми глазами, держа в руках меч. А потом вдруг, словно подхваченные порывом ветра из ниоткуда, и юноша, и меч взмывают в воздух. Они превращаются в крутящийся, быстро движущийся шар. Это тоже своего рода танец, самый красивый танец, который девочки когда-либо видели. Они мгновенно забывают о потрепанном наряде мастера Гу.

«Я хочу научиться этому!» – восклицает Цзяли.

У Фан замерла в безмолвном благоговении. Затем она нерешительно делает шаг вперед: «Я тоже!»

«Хорошо! – отвечает молодой мастер. – Первый урок – дыхание».

«Мы умеем дышать», – робко возражает Цзяли.

«Да, но неправильно. Сначала никто не умеет. Когда сам я состоял в учениках у мастера на горе Лаошань, первые три года, помнится, только и делал, что рубил дрова для монастыря и учился дышать», – рассказывает юноша.

Теперь по утрам они практикуют дыхание: это лучшее время суток, те драгоценные часы перед началом дня, когда энергия ян находится на подъеме. Девочки сидят бок о бок на коврике, постеленном на каменную лодку в саду У Фан, и осознанно вдыхают и выдыхают: со временем их неглубокие, беспорядочные детские вдохи превращаются в долгие и продуманные; ритм совпадает, и они дышат как одно целое.

Глубоко вздохнув, У Фан открыла глаза, когда ладонь Цзяли коснулась ее руки, возвращая в настоящее.

– Мне всегда было интересно, – сказала У Фан, – почему твой отец привел к нам мастера Гу.

– Мастер Гу был одним из папиных пациентов. Когда отец узнал, что он мастер кун-фу, то не смог удержаться и попросил его научить нас. – И Цзяли произнесла низким голосом, пародируя отца: – «Раз уж вы, девочки, не собираетесь замуж, надо научиться за себя постоять».

У Фан засмеялась:

– Он действительно так сказал? Я уже и забыла…

– Мы с тобой постоянно лазили по деревьям и дрались с мальчишками, доставляя родителям головную боль. Думаю, отец искал способ обуздать нас – возможно, хотел проверить. Он признался, что не был уверен, что мы справимся, и очень удивился, когда нам это удалось.

– В этом большая заслуга нашего учителя… Каким необыкновенным человеком был мастер Гу… – снова вздохнула У Фан.

– Мне так его не хватает, – призналась Цзяли.

– Мне до сих пор невыносимо грустно при мысли о том, как он умер. Когда ты написала об этом, мне захотелось рвануть обратно через море и разодрать на клочки этих жирных маньчжурских мандаринов, чтобы отомстить за него.

– Папа очень беспокоился обо мне. Долгое время он не отпускал меня поклониться могиле мастера Гу, хотя сам часто ее навещал.

– Твой отец был прав, когда защищал тебя. Лучше перебдеть!

– Но нельзя ведь жить со всем этим безобразием и закрывать на него глаза!

– Цзяли!

У Фан поражена: несмотря на то что Цзяли нарушила их договор, ее лучшая подруга все еще остается той страстно стремящейся к справедливости девушкой, которую она знала всю свою жизнь. Ей хочется так много всего рассказать, поделиться приключениями, раскрыть секреты… Но с чего начать?

– Оставайтесь у нас на ночь, госпожа У! – предложила Ланьлань, словно прочитав ее мысли.

У Фан засмеялась:

– Я, вообще-то, не собиралась, но после визита старой госпожи, возможно, останусь.

Ланьлань украдкой взглянула на Цзяли:

– В первый же вечер она заставила мою хозяйку готовить одно и то же блюдо трижды! Ну никак было на нее не угодить!

– Однако на четвертый раз у меня все получилось, не так ли? – отвечает Цзяли. – Теперь я знаю, что свекровь любит очень соленую пищу.

– Да как она только посмела! – в недоумении воскликнула У Фан. – И как ты могла с этим смириться?

– Это вовсе не означает, что теперь я должна торчать на кухне каждый день, – поспешила успокоить подругу Цзяли. – Просто такова традиция: в первый день после переезда в дом мужа молодая жена должна приготовить еду для его семьи.

– Чтобы доставить его родным удовольствие поиздеваться над ней? Вот почему я и ненавижу все эти так называемые традиции – ну зачем принижать женщин, давить на них? А ведь этим занимаются не только мужчины, но и другие женщины тоже!

– Глупости! Сестры Яньбу очень со мной милы.

Ланьлань явно была с этим не согласна:

– Я забыла сказать вам, госпожа, что сегодня младшая госпожа Янь снова приходила одолжить шпильку, пока вы разговаривали со старой госпожой.

– Ну и что? Мне не жалко. Ты же понимаешь, мне не требуется так много шпилек. Давай Мочоу столько, сколько ей нужно.

– Я сказала, что найду шпильки для нее, но девчонка настояла на том, чтобы самой порыться в вашей шкатулке с драгоценностями!

– Ей просто было любопытно.

– Нет, госпожа. Ее подослала старшая сестра, и они…

– Ланьлань, прекрати! Не вредничай. Отнесись к девочкам с пониманием. – Повернувшись к У Фан, Цзяли пояснила: – Эти две сестренки – сироты. Моя свекровь была так добра, что удочерила их.

– Добра? – Ланьлань закатила глаза. – Она была одинока и нуждалась в компании. Теперь это игрушки старой госпожи, когда ей скучно, и служанки, когда ей что-то нужно.

– Ланьлань! – возмутилась Цзяли.

– Ну, по крайней мере, мне Ван Ма так говорила…

– Не стоит верить всему, что болтает Ван Ма. Вот что, мы проголодались. Принеси нам, пожалуйста, поесть, – распорядилась Цзяли.

– Твоя служанка просто умница! – заметила У Фан, когда Ланьлань удалилась. – По крайней мере, я теперь сразу узна́ю, если в доме Янь тебя вдруг станут обижать. Ланьлань молчать не станет!

– Успокойся. Я вполне могу и сама о себе позаботиться. Они неплохие люди, просто консервативные.

– Замечание как раз в твоем духе: ты вечно всех оправдываешь!

– У Фан, давай больше не будем обсуждать мою новую семью. Расскажи лучше об этом забавном профессоре, который не