оружейной. Без магии, чтобы блестели. Бегом. За результат отвечаете лично.

Они смылись так быстро, что подняли ветер. Я посмотрела на Новикова. Он стоял, красный, как маков цвет.

— Курсант Новиков, вы, я смотрю, интересуетесь ботаникой?

— Никак нет, товарищ сержант! — выпалил он.

— Это радует. Потому что если я увижу в ваших руках хоть один одуванчик, мы с Вами будем изучать флору северного сектора на практике. И Вы будете мне рассказывать о каждом цветочке. Понятно?

— Так точно! — в его глазах читался неподдельный ужас.

— Кстати, перед выездом будет не лишним это изучить, — вслух подумала я.

Развернулась и ушла, поймав себя на том, что уголок рта снова предательски дёргался. Эти умники, два года назад, так и сделали. Только умолчали о том, что было потом. Я тогда того «благодарного» курсанта с его ромашками гоняла на выезде до тех пор, пока он не начал различать сорта соцветий по запаху с закрытыми глазами. И сейчас эти умники, видимо, решили продолжить славную традицию.

Но несмотря на идиотские советы, подготовка шла полным ходом. Мы отрабатывали всё: как разводить костёр мокрыми руками под дождём, как ориентироваться в лесу по муравейникам и мху, как двигаться бесшумно и маскироваться не только с помощью магии. Они уже не роптали, а впитывали, как губки.

В один из таких вечеров, когда взвод, промокший и уставший, брел с тактических занятий, мы проходили мимо третьего курса, который как раз возвращался со стрельбища.

— Эй, первогодки! — крикнул тот самый «кот» со шрамом, уже отмывший карабины. — Цветочки для мамочки уже заказали?

Его товарищи захихикали. Мои пацаны замерли, не зная, как реагировать. Я остановилась и медленно повернулась к старшекурсникам.

— Курсант Зимин, — сказала я тихо. — Я вижу, вы не только флорист, но и певун. Прекрасно. Командование как раз озабочено подъёмом боевого духа. Завтра перед построением Вы лично исполните для всего батальона гимн Академии. Без фонограммы. Думаю, Ваш голос всех воодушевит.

Лицо Зимина вытянулось. По строю его товарищей пробежал сдержанный смешок.

— А если стесняетесь, — добавила я, — то всегда можете выбрать альтернативную нагрузку. Например, проползти пластунским ходом периметр плаца с букетом астр в зубах. В качестве тренировки перед нашими общими учениями.

Наступила мёртвая тишина. Мои первокурсники вдруг выпрямили спины. А старшекурсники, пробормотав: «Так точно, товарищ сержант», поспешили ретироваться.

Я посмотрела на свой взвод.

— Видите? Даже у самых усатых и бородатых свои слабости есть. На учениях помните об этом. Всякого такого «Зимина» можно поставить на место не только кулаком, но и парой верных слов. Если, конечно, ваши головы будут работать быстрее, чем языки. Вольно, на ужин.

Они пошли, и на этот раз в их усталой походке была уже не просто покорность судьбе, а нечто новое — уверенность. Они знали, что «мамочка» не даст их в обиду не только зверю, но и старшекурсникам. А это было лучшей подготовкой к октябрю. Они учились держать удар — любой. И потихоньку начинали понимать, что такое настоящее братство. Чего я и добивалась.

Глава 6. Полевая практика.

Тера Ева.

За неделю до учений плац превратился в гигантскую выставку снаряжения. Я выстроила взвод, а перед ними на брезенте разложила всё, что полагалось брать с собой в северный сектор и кое-что сверх того.

— Смотрим и запоминаем, — внушительно начала я. — Ваш рюкзак — это ваш дом, аптека и оружейная на трое суток. Каждая вещь в нём должна иметь минимум две функции.

Я взяла стандартный армейский паёк.

— Консерва гречневая с говядиной. Калории, сытность. А банка? — Я показала на жестяную ёмкость. — Пустая банка — это кружка, ёмкость для кипячения воды, сигнальное зеркало. Выбрасываешь банку — лишаешь себя трёх инструментов. Понятно?

— Так точно! — хором отозвался взвод.

Дальше пошла аптечка. Я вытряхнула её содержимое на брезент.

— Йод, бинты, пластырь. Это знают все. А это? — Я подняла маленькую катушку прочных ниток и иголку.

— Ремонт снаряжения? — неуверенно предположил кто-то.

— В том числе. Но в первую очередь — извлекать занозы и сшивать рваные раны, если до медика с его магией десятки километров. А это? — Я ткнула пальцем в упаковку гигиенических прокладок.

В строю пробежал смущённый смешок.

— Ну, для девушек...

— Для крови, идиоты! — оборвала я. — Это лучший кровоостанавливающий материал! Стерильный, гигроскопичный. Забудьте, для чего их рекламируют. Запомните, что они спасают жизнь при ранении. И никогда не смейтесь над этим в своём снаряжении.

Затем настал черёд портянок.

— Носки — для города. Портянки — для войны. Они лучше впитывают влагу, их можно развернуть и просушить у костра, в них меньше шансов стереть ногу в кровь, если вы, конечно, умеете их наматывать.

Я села на ящик, сняла ботинок и на глазах у изумлённого взвода продемонстрировала неспешный, отточенный ритуал: как разложить квадрат ткани, как обернуть ступню, чтобы не было ни единой складки, как зафиксировать края. Они повторяли, пыхтя от натуги, а я ходила между ними и поправляла.

— Васильев! Эта складка к вечеру натрёт тебе ногу до мяса. Хочешь идти в атаку, хромая? Перематывай!

***

Наконец настал день Икс. Грузовики, подпрыгивая на ухабах, довезли нас до глухой опушки и высадили в двадцати километрах от лагеря. Воздух был холодным и влажным, пахло хвоей, прелыми листьями и надвигающимся дождём. Я наблюдала, как они, получив последние наставления, проверяли компасы и застёгивали рюкзаки. Взгляды — собранные, но в них читался азарт.

— Курсант Новиков, Вы — ведущий. Ваша группа начинает движение по маршруту. Напоминаю: противник где-то там. Маскировка, тишина и внимание. На связь выходим только в экстренной ситуации. Вперёд.

Они растворились в лесной чаще, как и положено, — бесшумно, оставляя минимум следов. Я шла на почтительной дистанции, оставаясь невидимой тенью, наблюдая, прислушиваясь.

Первые часы прошли идеально. Они чётко следовали карте, вовремя меняли направление, но долго тихо в компании двадцати молодых парней быть не может. Вскоре я стала свидетельницей их «боевых» будней.

***

Из наблюдений сержанта Громовой:

Эпизод первый: Великий спор о мхе.

Курсант Сидоров, наш главный «ботаник», с важным видом тыкал пальцем в кору деревьев.

— Я же говорил, мох растёт с северной стороны! Значит, нам налево!

— Ага, а ветер-то с запада! — парировал Новиков, тыча в карту. — И рельеф тут не