повернулся и вышел из комнаты. В голове стучал один-единственный вопрос, на который у меня не было ответа.

«И как меня угораздило?»

***

Тера Ева Батина (в девичестве — Громова).

Ну, вот и всё. Брачная татуировка получена, дар стабилизирован. Отчиталась — и свободна.

Обряд. Браслеты. Вспышки. Если верить романам, должна была почувствовать трепет, искорки — хоть что-то. Врут книжки — ничего не было. Как и ожидалось.

«Дети будут сильными магами». Какие дети? У меня на плацу двадцать «детей», которые без меня пропадут. Вот моя реальность и мой главный долг.

При свете наконец разглядела мужа. Да… Красивый. Одет с иголочки, костюм дорогой, фигура спортивная… Военный, чувствуется. В прошлом. Сейчас от него пахнет только самовлюбленностью и деньгами. Привык на гражданке, что девушки тают от одного взгляда. Помани — любая побежит, а уж про храм и говорить не стоит.

Короче, не моя тема. Чистейшее недоумение на его лице доставило мне истинное наслаждение.

Ждал, что я буду лежать у твоих ног? Нет, милый мой, нет. Не дождешься. Такого «счастья» мне не нужно. У меня есть работа, которая имеет значение.

Пока, красавчик. Мне пора.

Я развернулась и вышла, четко отбивая шаг берцами. Спину сверлил полный растерянности взгляд. И пусть. Сыграла свою роль в этом фарсе и свободна. Никаких ожиданий, никаких претензий. Он мне даже должен быть благодарен. Столько нервов мужику сэкономлю.

Глава 3. Будни сержанта Громовой.

Тера Ева Батина.

Казарменный подъём в пятом часу был благословением. Никаких тебе томных взглядов, шёпота за спиной или необходимости поддерживать светскую беседу. Только холодный гранитный пол под босыми ногами, резкий предрассветный воздух, врывающийся в распахнутое окно, и сонное бормотание дежурного с нижнего этажа. Мой мир. Чёткий, простой и предсказуемый. Я никому не стала говорить о смене фамилии. Это моё дело. Для всех я по-прежнему сержант Громова. И точка.

Пока курсанты с трудом отлипали от коек под оглушительную трель дудки сержанта Иванова, я уже была на плацу. Вторая кружка крепкого чая согрела изнутри, разгоняя последние остатки дремоты. Не кофе. Никогда не пью кофе. Чай — напиток солдата. Бодрит, не дёргая нервы.

Новый комплекс. Наконец-то. Сегодня день икс.

К шести утра первый взвод уже стоял передо мной, выстроившись в ровную шеренгу. Лица бледные, под глазами синяки от недосыпа, но спины выпрямились, едва мой взгляд скользнул по строю. Виден прогресс. Мышечная масса начинает нарастать, движения стали собраннее, исчезла детская размашистость, но этого мало. На границе их не будут жалеть.

— Кто объяснит, — ровным голосом задала я вопрос, — для чего боевому магу, способному вызывать огненные шторма, уметь подтягиваться?

В строю повисла напряжённая тишина. Один смельчак, рослый парень с упрямым подбородком, рискнул выкрикнуть:

— Для общего развития, товарищ сержант!

Глупый ответ. Я подошла к нему почти вплотную. Он сглотнул, но взгляд не отвел. Молодец.

— Для того, — сказала я, глядя ему прямо в глаза, — чтобы когда проклятый северный ветер выдует из тебя всю магию, как из дырявого мешка, и замёрзшие пальцы не будут слушаться, ты мог на одних руках удержаться на карнизе, пока вражеский патруль не пройдёт под тобой. Понял?

— Так точно! — в его глазах мелькнуло понимание. Хорошо.

— Сегодня, — объявила я, поворачиваясь ко всему строю, — мы будем учиться не умирать. Разминка. Десять кругов. Бегом!

Они рванули с места, тяжёлые берцы застучали по утоптанной земле. Я наблюдала, заложив руки за спину. Дыхание у большинства сбилось уже на третьем круге — слабо — но они бежали, зная, что отстающих ждёт дополнительная, ещё более изматывающая нагрузка. Я никогда не ору. Это бесполезно.

После разминки — новый комплекс. Я вывела их на специально подготовленный участок полосы препятствий. Грузовые манекены из мешков с песком, весом от пятидесяти килограмм.

— Задача — переместить груз из точки А в точку Б. Магию не применять. Только мышцы и голова. Время ограничено.

Они смотрели на мешки с недоумением, почти с обидой. Они — маги, элита, а тут — носилки, волокуши, работа в паре. Первые попытки были комичными и беспомощными. Двое пытались поднять манекен за несговорчивые «конечности», роняли его, чуть не придавив себе ноги.

Я не вмешивалась. Скоро они начали соображать. Один крикнул: «Так, давай схему! Ты — левый угол, я — правый. Сзади подталкивай!» Я усмехнулась. Растут.

Потом был рукопашный бой. Отработка сценария «магия истощена, враг близко». Я прошлась между парами, скользя, как тень. Одному поправила стойку, легонько ткнув ногой в подкашивающееся колено. Другому показала короткий, жёсткий захват, чтобы выбить оружие. Мои движения были экономны и точны. Я не демонстрировала свою силу — преподавала урок эффективности.

Когда уставшие, промокшие от пота и грязи курсанты уже едва стояли на ногах, дала команду «Вольно». Они, тяжело дыша, рухнули на землю.

— Завтра, — сказала я, и все двадцать пар глаз уставились на меня, — будет сложнее. Ваш противник не будет ждать, пока вы восстановите силы. Сейчас — на растяжку и в столовую. Сержант Иванов, проследите, чтобы все поели. Мясо и гречка. Не давайте им налегать на сладкое.

Иванов, старый служака, с лицом, высеченным из гранита, кивнул. Он понимал. Забота о подчинённых — это не сюсюканье, это обеспечение боеготовности вверенного тебе подразделения.

Пока они ковыляли к казармам, я осталась на плацу. Подошла к тому самому манекену, с которым они так долго возились. Взяла его одной рукой, примерилась, и рывком закинула себе на плечо. Песок затрещал внутри мешковины. Вес был приятно знакомым. Пронесла его до конца полосы, бросила на место. Мышцы ответно гудели, но это была приятная усталость. Та, после которой спится крепко и не снятся глупые лица с недоумением из позавчерашнего храма.

Я смахнула со лба прядь волос, выбившуюся из тугого пучка. Ветер с границы принёс запах хвои и влажной земли. Здесь я была на своём месте. Здесь всё просто: ты либо силён, либо мёртв. Либо учишь их выживать, либо хоронишь.

«Главное, чтобы ты своей правдой не осталась одна». Мамин шёпот отозвался в памяти эхом.

Я посмотрела вслед моим устало плетущимся «мальчишкам». Нет, мама. Одна я не осталась. У меня есть двадцать причин просыпаться в пятом часу и быть заразой-инструктором. Это куда лучше, чем любое «счастье» из царской канцелярии.

***

Курсанты .

После изматывающей тренировки, когда взвод, обливаясь потом, брел к душевым, двое самых догадливых курсантов, Петров