Ефремов мгновенно сник. Аудитория затихла, в глазах читалось разочарование и ужас. Отлично. Пусть знают, что халявы не будет. Никогда.

Сдав дела временному заместителю, я вышел из здания Академии и замер.

Куда, собственно, мне нужно отправляться?

Глупый вопрос, который вышиб из меня всю решимость. Я написал заявление, отчитал студентов, а куда ехать — не знаю. Кому рассказать, не поверят — я не знаю, где служит моя жена.

В кармане завибрировал коммуникатор. Рома.

— Ну что, герой? Секретарь уже доложила, что ты принял это сложное решение! Готов чемодан? Уезжаешь?

Я молчал, сжав аппарат в руке.

— Лекс? Ты там?

— Ром, — выдавил я. — А где она? Куда ехать-то?

С другой стороны воцарилась тишина, полная понимания.

— То есть... ты, собравшийся в порыве праведного гнева вернуть жену, даже не узнал, где она живёт? — голос Ромы звенел от сдерживаемого хохота.

— Не смейся, скотина, — прошипел я. — В тот день... как-то не до того было.

— Ясно, ясно. Не паникуй. Сейчас решим.

Он отключился. Я отошёл в сторону и сел на лавочку — не стоять же на ступеньках, чувствуя себя последним идиотом. Полная боевая готовность и такой облом.

Через пятнадцать минут коммуникатор завибрировал снова.

— Всё, вопрос в работе. Звонил Игнату.

Он же сыщик. Вот пусть и найдёт твою пропажу.

— И?

— Он сказал: «Передай этому болвану, что Леночка из канцелярии сейчас всё узнаёт». Поясняю: это — девушка, которая, кажется, знает всё и обо всех. Жди.

Я закрыл глаза, прислонившись лбом к холодному камню парапета. Вот так и живёшь. Решаешь глобальные проблемы, а без помощи девушки из канцелярии не можешь найти собственную жену.

Ожидание — самая противная вещь на свете.

Глава 8. Испытание пройдено. Что дальше?

Оставшийся путь до точки «Омега» первый взвод прошел с таким воодушевлением, будто им выдали не пайки, а телепортационные капсулы. История о спасении Щукина (уже слегка приукрашенная) передавалась из уст в уста. Теперь он был не просто тихоней, а «тем самым Щукиным, которого чуть не унесло в Северное море, но мы его отбили!».

***

Из наблюдений сержанта Громовой. Продолжение .

Эпизод четвертый: Ночной дозор по-ковалёвски.

После истории со Щукиным они стали помешаны на безопасности. Ночные вахты неслись с таким рвением, что, казалось, они готовы были атаковать каждый шорох. Курсант Ковалёв, заступая в караул, решил проявить инициативу. Я наблюдала, как он, сосредоточенно хмуря брови, очертил периметр стоянки блестящим шнуром — простейшим охранным заклятьем, которое должно было предупредить о приближении живого объекта.

Минут через двадцать из чащи донёсся оглушительный визг. Лагерь вскочил, приготовив боевые заклятия. Из темноты, путаясь в блестящем шнуре, выкатился... дикий кабан. Небольшой, но очень возмущённый. Он фыркал, тыкался мордой в магическую преграду и явно считал, что это он здесь главный.

Ковалёв стоял в ступоре. Первым очнулся Новиков.

— Не двигаться! — прошипел он. — Кабан маленький, испугается и уйдёт!

Зверь, однако, уходить не собирался. Он улёгся в двадцати метрах от палаток и с вызовом уставился на лагерь.

— Так, — тихо сказала я, появляясь за спиной у Ковалёва. Он вздрогнул, как от удара током. — Курсант, Вы установили сигнализацию для предупреждения о противнике. Поздравляю, Вы его обнаружили. Теперь обезвредьте.

— К-как? — выдавил он.

— Голова есть? Подумай. Он не «условный», он настоящий. Что ему нужно в нашем лагере?

Решение пришло откуда не ждали. Васильев, наш гурман, робко протянул свою недоеденную галету. Кабан фыркнул, подошёл, обнюхал и с удовольствием её сжевал. Потом ещё одну. Потом развернулся и неспешно ушёл в лес.

— Молодцы, — резюмировала я. — Иногда лучшая тактика — это правильно предложенный паёк. Ковалёв, по прибытии — доклад на тему «Отличительные повадки животных, обитающих в северных землях».

***

Эпизод пятый: Кулинарная дуэль.

На следующий день курсанты окончательно вошли во вкус автономного существования. Васильев, наученный горьким опытом с травами, решил подойти к готовке с научной точки зрения.

— Смотрите, — с важным видом говорил он, — если добавить в гречку щепотку сушёной черники из НЗ, получится вкус дичи. Проверено!

Сидоров, наш теоретик, фыркнул:

— Это ненаучно и неразумно! Нужно повышать питательность!

Он попытался использовать элементарную магию огня, чтобы «запечатать соки» в консервах, но не вышло. Банка вздулась и, издав громкий хлопок, щедро поделилась своим содержимым с незадачливым кулинаром.

Новиков просто залил всё кипятком и стал есть, бурча: «Меньше выпендрёжа, толще будет рожа. Ешьте уже!».

Я наблюдала за этим кулинарным противостоянием, попивая свой чай. В итоге победил, как это часто бывает, здравый смысл в лице Петрова, который просто разогрел паёк на углях и поделился с Сидоровым. Тот ел, печально глядя на свою облитую кашей форму.

***

Эпизод шестой: Великий спор о портянках.

Утро третьего дня началось с серьёзного диспута. Щукин, вернувшийся в строй сияющий и отдохнувший, с гордостью демонстрировал идеально намотанные портянки.

— Смотрите, — говорил он, — я в столовой тренировался!

Новиков осмотрел его ноги с видом знатока.

— Неправильно, — изрёк он. — Уголок должен быть на полсантиметра левее, иначе натрешь.

— Это устаревшая методика! — в спор вступил Сидоров, доставая заветренную инструкцию. — В новом уставе чётко сказано...

Васильев попытался предложить «эргономичный» способ, который сам же и придумал. Закончилось это тем, что половина взвода сидела на брёвнах, сняв сапоги, и ожесточённо спорила о превосходстве той или иной техники наматывания.

Я подошла к ним, скрестив руки на груди.

— Прекрасное зрелище, — сказала я. — Лучше, чем в цирке. Продолжайте. Может, к финишу придумаете принципиально новый способ.

Они замерли.

— А какая методика правильная, товарищ сержант? — спросил Новиков.

— Та, после которой ты можешь пройти пятьдесят километров, не стерев ноги в кровь, — ответила я. — А этому каждый учится сам. На своих мозолях. Наденьте сапоги, комедианты. Через час выходим.

Финальной точкой маршрута оказался полевой лагерь с настоящей полевой кухней. Запах дымка и каши был райским ароматом после трёх дней сухпайков. Когда мои курсанты, наконец, построились перед офицером для сдачи рапорта, на их запылённых лицах была не усталость, а стойкое чувство выполненного долга. Они дошли. Все.

— Взвод, с заданием справился, — отчеканил Новиков, и в его голосе звучала неподдельная гордость.

— Щукин, завтра с утра — ко мне. Отработаем хождение по скользким камням.

— Так точно!

Позже,