им немного помог, когда одолжил им взломщика, чтобы он мог разобраться с тем сейфом в ювелирном. И ограбление прошло хорошо, шито-крыто, даже без стрельбы, как я понял.

Но все же Терранова был трусом. С одной стороны, предсказуем, а с другой…

Чтобы он перешел на мою сторону, надо его напугать. Серьезно так напугать. И у меня это получится.

— Ничего, — ответил я.

— В смысле, ничего? — удивился Лански. — Ты ведь не зря налаживал отношения с Мангано, столько времени потратил, чтобы переманить его на свою сторону.

— Винсент еще сыграет свою роль, — сказал я. — Все произойдет так, как мне надо.

Наверное. Но вслух я этого говорить, естественно, не стал.

— Все будет нормально, — повторил я. — Справимся. А то, что Фрэнк теперь на стороне Маранцано, это мне даже выгодно.

— Выгодно? — спросил Мей. — Чем это нам выгодно? Во главе Семьи теперь не наш союзник, а парень, с которым мы не имеем вообще никаких дел. И чем это нам выгодно?

— Тем, что, когда все закончится, мы сделаем Винсента боссом, подвинем Скализе. И тогда он будет нам обязан. И будет делать то, что мы ему скажем. Какое-то время.

Я снова отошел к окну и прикурил. И мне внезапно для самого себя стало спокойно. В действительности, чего это я так разволновался? Да, звонок Фабиано — это тревожный звоночек, тем более, что его люди могут подумать, что я в действительности пытался убить Маранцано, а Валли просто попался под руку.

Могут начать мстить. И они могут начать действовать без одобрения босса. Атаковать мои точки. Хотя тогда…

Тогда мы что-нибудь придумаем. Но пока надо пояснить свои мысли, чтобы Мей понял. Это вообще очень важно, чтобы союзники тебя понимали. А еще важнее, чтобы друзья.

— Сам смотри, — сказал я. — С точки зрения Мангано боссом должен стать именно он, так? Он старше, у него больше людей, больше влияния. Но теперь Фрэнки договорился с Сэлом за его спиной. Мы предложим Мангано поддержку.

— А что ты имеешь в виду, говоря «когда все закончится»? — спросил Мей.

— Все это, — я махнул рукой в воздухе. — Война и все остальное. Хотя что-то подсказывает мне, что это надолго, если мы не станем действовать активно.

— Ага, — кивнул Лански, задумался немного, а потом сказал. — А что Массерия? Что с ним-то теперь?

— Да ничего, — я пожал плечами. — Доложу ему, что покушение провалилось. Скажу, что Маранцано обложился охраной, и что теперь мне будет сложнее, попрошу больше времени. Пока он сидит у себя в логове, до него не добраться, но и он толком руководить не может. А Паппалардо… Он много сделать не сможет.

— Он не тупой.

— Он не тупой, но его никто слушать не станет толком. Потому что люди начнут думать: говорит он от имени Джо-босса, или от своего. К тому же мне удалось немного приопустить его с небес на землю с этой слежкой.

— Да, я уже знаю, — кивнул Мей. — Но ты уверен, что Массерия поверит тебе?

— Поверит, — кивнул я. — К телефону подошел не тот парень, а потом меня арестовали.

— Чарли… — Мейер сделал паузу, как будто собирался сказать что-то действительно важное, а потом добавил. — Ты ведь играешь с огнем. Массерия не дурак, и если он узнает, что ты сговорился с Сэлом за его спиной, то мы все трупы. Не только ты, все мы.

— Никто об этом не знает, — я пожал плечами. — Кроме тебя и Бенни, но вы болтать не будете. Самого Сэла. Ну и Фабиано, но он теперь сидит и не знает, что думать — то ли я пытался убить Маранцано, то ли… Я даже представить не могу, что сейчас творится у него в голове.

— А Джо? — спросил Мей, подразумевая Биандо.

— Ты ведь в курсе, — я поморщился. — Джо не знал, что мы не собираемся убивать Маранцано. Он не видел, в кого стреляет. Парням надо будет сказать, на чьей стороне мы в действительности, но позже. Придумаем.

— Ладно, — Мей выдохнул. — Допустим, Массерия поверит. И что дальше?

— Буду играть роль верного солдата, — я усмехнулся. — Пытаться убить Маранцано. Ну, точнее делать вид, что все это так. Сыграем достоверно, не волнуйся. А Маранцано пока сделает за нас грязную работу.

— Ты про союзников Массерии?

— Да, — кивнул я. — Я предупрежу его, кого не трогать, а кого нужно убрать. Морелли, например. Однорукий явно зажился на этом свете, к тому же он меня однозначно подозревает.

— А когда Массерия останется один? — спросил Лански.

— Мы его уберем, — ответил я.

Он помолчал немного, посмотрел на меня. Поднялся, обошел стол и сел за него, сложил руки на столешнице. И задал вопрос, который, по-видимому, давно вертелся у него на языке:

— Чарли, я знаю тебя очень давно. И ты порядком изменился с тех пор, как тебя чуть не убили. Так что… Ты ведь не собираешься долго ходить под Маранцано, верно?

— Не собираюсь, — я покачал головой.

— И ты собираешься убрать и его?

Пришло время впервые озвучить то, что надо было сказать уже давно. Но у меня была уверенность, что мои слова не покинут пределов этого кабинета. С Лански можно не скрываться, он был абсолютно верным. За это его ценил Лаки в его прошлой жизни, и за это ценил его и я сам.

— Да, — кивнул я.

— И сам стать боссом всех боссов?

Я усмехнулся. Ну да, наверное это то, к чему может стремиться любой настоящий мафиозо. Получить практически абсолютную власть и долю от дел других Семей по всей стране. Их почти три десятка, и ни одна из них не сможет справиться с тем, кто сумел захватить Нью-Йорк.

Кроме Чикаго Аутфит, может быть. Аль Капоне платить точно не станет. Но это сейчас, а в ближайшем будущем для него все закончится плохо, пусть он и должен вот-вот выйти из тюрьмы.

— Зачем? — спросил я. — Зачем мне мишень на спине?

— Хочешь поставить на видное место марионетку, и править из тени? — выдвинул Лански предположение.

— Нет, — я покачал головой. — Это может сработать, если я, например, попытаюсь скрыться от полиции. И только за счет того, что наша жизнь тайная, да и то пока люди соблюдают правила омерты. Но остальные не дураки, они будут знать, что на самом деле рулю я. И кто-нибудь так или иначе попытается меня достать.

— И что тогда?

— Я вообще считаю, что должность босса всех боссов устарела. Может быть, на старой родине она и необходима, если они иначе не могут решить вопросы. Но здесь, в Америке… Нет, она не нужна.