Вот моя карточка. Насколько я понимаю, мой клиент задержан несколько часов назад. Обвинение ему не предъявлено. Это нарушение его прав.

— Мы ведем расследование, — сказал Коннелли.

— Я понимаю, — кивнул он. — Но какие у вас основания для задержания мистера Лучано?

Коннелли посмотрел на него, потом на меня, потом снова на Дикси. И проговорил:

— Он был на месте убийства.

— И в качестве кого он задержан? — спросил Дикси. — В качестве подозреваемого?

— Свидетеля, — процедил сквозь зубы детектив. Он понимал, что не может ничего мне пришить.

— Свидетеля? — поднял брови адвокат. — Тогда почему он в наручниках? Почему его держали в камере? Свидетелей не арестовывают, детектив, их опрашивают и отпускают.

— Офицер на месте видел, как он подавал сигнал стрелку.

Дикси повернулся ко мне, и я сказал:

— Я выставил руку перед собой в защитном жесте. Думал, что он меня пристрелит.

— Вот видите? — Дикси повернулся к нему. — Сигнал — это интерпретация офицера. Мой клиент утверждает, что просто выставил руку вперед, защитный жест. Это его слово против слова офицера, который бежал издалека, так?

— Так…

— Он мог неправильно истолковать увиденное. Ну, так может быть, вы нашли отпечатки на оружии, из которого стреляли?

— Никаких отпечатков, — выдохнул детектив. — Стрелок был в перчатках.

— То есть отпечатков нет, — Дикси кивнул. — Что еще? При моем клиенте было оружие? Вы хотите вынести обвинение за незаконное ношение?

— Не было при нем оружия.

— А порох на руках был?

Вот кстати, порох они нашли бы однозначно после ночной перестрелки на ферме. Но только увы, они ничего не проверили. Да и не факт, что нашли бы теперь, после того, как я отмывал руки от типографской краски. Тщательно ведь мыл, специально, хотя под ногтями она до сих пор осталась.

— Не проверяли, — выдохнул детектив.

— И почему же? — спросил Дикси.

— Потому что он не стрелял, — ответил Коннелли. — Стрелял другой человек, который уехал на машине.

— То есть вы сами признаете, что мой клиент не стрелял, — Дикси улыбнулся. — Детектив, давайте начистоту: у вас нет ничего на мистера Лучано. Он случайно оказался рядом с местом преступления. Он дал показания?

— Я описал стрелка и машину, — сказал я.

— Вот видите? — адвокат с каждой секундой улыбался все сильнее. — Он сотрудничал с полицией и дал показания. Что еще вам нужно от него?

Коннелли сжал челюсти. Он понимал, что Дикси прав, но отступать не хотел, он надеялся меня дожать. Или поймать на каком-нибудь противоречии.

— Он знает больше, чем говорит, — буркнул он.

— Это не основание для задержания, — покачал головой Дикси. — Вы не можете держать человека только потому, что вам кажется, что он что-то скрывает. Вам нужны доказательства, а их нет.

— Пока нет.

— И не будет, потому что мой клиент невиновен, — Дикси приподнялся от стола. — Детектив, я требую немедленного освобождения мистера Лучано. Если вы откажетесь, я подам жалобу окружному прокурору и в городской совет. И я уверен, что газетчикам тоже будет интересно узнать, как полиция Нью-Йорка незаконно удерживает невинных граждан.

Коннелли побагровел. Он понял, что эту партию проигрывает всухую, и что ему придется меня отпустить. Других вариантов просто нет.

— Вы мне угрожаете? — спросил он.

— Я информирую вас о возможных последствиях, — Дикси, в отличие от детектива, сохранял полное спокойствие. — Это разные вещи.

Наступила тишина. Коннелли смотрел на Дикси, тот на Коннелли. Я же сидел и молчал, вмешиваться больше не нужно, и я так сказал все, что требовалось.

Детектив выдохнул и сказал:

— Ладно, пусть идет, — а потом повернулся ко мне. — Но учти, Лучано, я слежу за тобой. И если ты сделаешь хоть одну ошибку, хоть небольшую… Я тебя закрою. Ты понял?

— Это ваше право, — кивнул Дикси. — А теперь, если не возражаете, снимите с моего клиента наручники.

— У меня нет ключей, — махнул рукой детектив. — Обратитесь к дежурному. Все, валите отсюда.

Я поднялся — разрешение было дано.

— Спасибо за сотрудничество, детектив, — сказал адвокат.

— Ничего, мы еще встретимся, — ответил тот.

Дикси открыл мне дверь, и я шагнул наружу. Мы вышли в коридор и двинулись к стойке, где дежурный офицер снял наручники с моих запястий. Я потер их — затекли все-таки, да и прикосновение холодного металла — это не очень приятное ощущение. Особенно если знать, что именно это за металл.

— Мне нужно забрать вещи клиента, — сказал Дикси офицеру.

Тот полистал журнал, нашел нужную запись. Естественно, он уже знал меня по имени, наверняка они тут все обсуждали, что арестовали высокопоставленного в мафиозной иерархии макаронника. Только вот, увы, ни на что кроме этой болтовни, они оказались не способны.

— Лучано, Чарльз? — спросил дежурный.

— Да, — кивнул адвокат.

Офицер ушел куда-то в подсобку, потом вернулся с бумажным пакетом. Высыпал содержимое на стол: бумажник, часы, сигареты, зажигалка, ключи.

Я принялся проверять, все ли на месте, согласно описи. Даже деньги пересчитал. Но все было тут, никто ничего не взял. Потом рассовал все по карманам, оставил подпись в журнале.

— Свободны, — сказал сержант.

— Идем, Чарли, — Дикси повернулся и двинулся к выходу.

Скоро мы оказались на улице. Было еще не темно, но скоро солнце окончательно сядет, пусть его и не видно, а фонари зажгутся. Зато с неба опять шел мелкий снег. Я глубоко вдохнул — после душной камеры и еще более душной допросной это был самый настоящий воздух свободы.

— Спасибо, Дикси, — сказал я.

— Не за что, — он достал сигареты и протянул мне пачку. — Лански позвонил два часа назад, сказал, что тебя взяли на месте убийства.

Я взял сигарету, прикурил от зажигалки, которую он протянул мне, с наслаждением затянулся. Потом спросил у адвоката:

— Как ты узнал, куда меня привезли?

— Позвонил в несколько участков. В девятом сказали, что ты здесь. С третьего раза угадал, — он посмотрел на меня. — Тебе надо уехать из города, Лаки. Этот Коннелли не отступит, будет копать.

Конечно, как будто есть у меня возможность уехать, когда такие дела творятся. Если уж Минео и Ферриньо мертвы, то мне наоборот нужно изображать бурную деятельность, делать вид, что я пытаюсь изо всех сил добраться до Маранцано. Пока он своими руками уничтожает тех, кто может доставить мне проблемы в будущем.

— Я знаю, — тем не менее, сказал я.

— Лански ждет тебя у себя. Хочешь подвезу?

— Нет, доберусь сам. Тебе спасибо, еще раз.

Он пожал мне руку и ушел к своей машине. Я остался стоять на тротуаре около участка, продолжая курить сигарету.

Все, война перешла в горячую стадию. Минус двое с нашей стороны, и еще один с их. Причем у нас убиты босс союзной семьи и